Источник: Лукьяненко В. Крамола и ересь об «Антиплагиате» // Учительская газета. — 2017. — 28 ноября. — №48. — С. 6.
Перефразировано по методике КонтрПлагиат, Ш2 = 90%.
Виктор Павлович Лукьяненко, профессор кафедры теории и методики физической культуры и спорта Северо-Кавказского федерального университета, доктор педагогических наук, в своей статье отмечает, «в течение продолжительного времени наши усилия в области научно-образовательной деятельности были направлены на удовлетворение разнообразных прихотей, сформулированных политическими деятелями из сферы образования и науки и утвержденных высшими инстанциями». Следует объективно признать, что многие из подобных инициатив проистекают из благих намерений, однако, из-за бюрократического стремления к формальностям и поверхностному мышлению, они часто трансформируются в нечто, напоминающее пословицу: «Заставь… Богу молиться, он и лоб расшибёт».
Одним из ярких примеров этого явления, по мнению В. П. Лукьяненко, является система «Антиплагиат», которая превратилась в бюрократический инструмент.
Проект «Антиплагиат» был задуман компанией Форексис (Forexis), учрежденной в 2000 году на базе Вычислительного центра Российской академии наук (РАН). Основной целью данной компании является «получение взаимной выгоды с клиентами посредством применения технологий обработки и анализа данных и систем искусственного интеллекта». Разработка системы началась в 2005 году по заказу Московского института экономики, управления и права, как коммерческого предприятия. В том же году была организована компания «Антиплагиат», которая обосновалась на домене antiplagiat.ru, а в 2006 году зарегистрирован товарный знак «Антиплагиат», который содержит как охраняемые, так и не охраняемые элементы.
Мы уже писали, что на заре «Антиплагиата» система была дружественной к пользователям и каждый имел возможность общаться с разработчиками на форуме и обсуждать острые вопросы. В создании системы принимала участие команда заслуженных ученых и докторантов Вычислительного центра Российской академии наук в сотрудничестве с молодыми исследователями из МФТИ и МГУ. Руководство проектом осуществлялось академиком Ю. И. Журавлевым и членом-корреспондентом К. В. Рудаковым Российской академии наук.
Вехи, подчеркивающие признание проекта на национальном уровне, включают следующие события: в 2006 году проект одержал победу во Всероссийском конкурсе инноваций; в 2007 году вошел в Топ-10 Премии Рунета и был интегрирован в Высшей школе экономики; в 2008 году система была внедрена в Российской государственной библиотеке (РГБ); в 2012 году новация была удостоена премии Правительства РФ в области образования и принята в 140 вузах; в 2014 году была осуществлена интеграция с eLIBRARY.RU и внедрение системы в 350 вузах России.
С 2015 года данная инициатива внедряется почти во всех крупных университетах России, Казахстана, Кыргызстана и Беларуси. Одним из наиболее востребованных ее направлений выступила система «Антиплагиат. РГБ», предназначенная для проверки текстовых документов на предмет плагиата с использованием электронной базы данных диссертаций РГБ. Сервис функционирует с 2008 года. По состоянию на 1 сентября 2012 года в ЭБД РГБ находилось около 725 тысяч полнотекстовых диссертаций и авторефератов, а на текущий момент их количество приближается к миллиону.
За время работы системы возникли определенные трудности. Например, согласно отчету Счетной палаты РФ от 24 ноября 2014 года, № ПР12—309/12—02, ФГБУ «РГБ» в нарушение п. 2 ст. 92 норм Федерального закона от 12 января 1996 года, №7-ФЗ «О некоммерческих организациях» предоставляла услуги, не связанные с предметами и целями, определенными федеральными законами. В частности, это касалось проверки текстов на плагиат с помощью системы «Антиплагиат. РГБ». В связи с данными нарушениями и на основании статьи 26 Федерального закона «О Счетной палате Российской Федерации» библиотека получила следующие рекомендации: «принять меры по прекращению деятельности, не предусмотренной Законом и Уставом библиотеки, и с 6 февраля 2015 года приостановить оказание дополнительной услуги «Проверка текстов на плагиат с использованием системы Антиплагиат. РГБ»: [Авдеева Н. В., Никулина О. В., Сологубов А. М. Система Антиплагиат. РГБ и недобросовестные авторы диссертаций: кто возьмет верх? // Научная периодика: проблемы и решения. — 2012. — Т. 5 (11). — С. 11—16].
Тем не менее, в настоящее время библиотека продолжает предоставлять почти аналогичную услугу под новым названием «Просмотр документов ЭБД РГБ для зарегистрированных читателей РГБ». Стоимость данной услуги составляет 5 000 рублей за одно договорное соглашение, а срочная проверка (в течение двух рабочих дней) стоит 15 000 рублей за один текст. Эта услуга доступна исключительно для заказа через интернет-магазин РГБ.
Для проверки на плагиат текстовых документов в электронном виде с использованием ЭБД РГБ заключает соглашения как с физическими, так и с юридическими лицами на срок в один год. Система обладает надежной защитой от простых способов обхода проверки и может обнаружить замену русских букв латинскими символами, изменение форм слов, замену слов синонимами, изменение порядка слов, перестановку страниц и абзацев.
В целом, эта услуга воспринимается как серьезная проблема для тех, кто пытается обмануть систему. Заключения РГБ об оригинальности диссертационной работы имеют юридическое значение, так как подписаны не только специалистом-экспертом, но и руководителем РГБ и заверены официальной печатью.
Очевидно, отмечает В. П. Лукьяненко, что лица, стремящиеся получить ученые степени в области научных дисциплин, должны быть готовы к дополнительным испытаниям. Эта ситуация возникла в результате разногласий с Диссертационной комиссией Д212.154.01 МПГУ, когда руководство и сотрудники-эксперты Российской государственной библиотеки (РГБ) получили благодарность от Министерства образования и науки Российской Федерации за их выдающиеся организационные способности, высокое качество обслуживания и оперативную помощь при проведении экспертизы (Министерство образования и науки, № ИФ-193/11, от 1 февраля 2013 г.). Этот случай побудил руководство РГБ активизировать усилия по включению диссертационных комиссий в структуру РГБ для использования антиплагиат-системы.
В ближайшем будущем всем кандидатам на ученую степень, возможно, придется пройти «добровольно-принудительную» проверку своих диссертаций на плагиат с помощью «Антиплагиат. РГБ», оплачиваемую ими лично или их диссертационными комиссиями, если таковые имеются. Ради объективности следует отметить, что платформы подобные «Антилагит», несмотря на их коммерческую направленность, воплощают благородные намерения, направленные на решение таких насущных проблем, как повышение оригинальности научных работ, защита авторских прав и, в итоге, стимулирование защищающихся к самостоятельному выполнению учебных заданий, что улучшает качество научного образования.
Как видно из исторического экскурса, В. П. Лукьяненко заостряет внимание на том, что инициатива по борьбе с плагиатом первоначально зародилась как весьма успешное сочетание экономических выгод и действенного инструмента для решения важных задач, что способствовало определенной популярности «системы» в академических и научных кругах. Однако со временем ее слабые стороны стали проявляться, становясь все более заметными и подчеркивая необходимость постоянного совершенствования и ужесточения условий и правил ее использования. Тем не менее, этот процесс затрудняется формализмом и поверхностностью бюрократического мышления, которые проявляются во всей своей «славе». [Итоговый отчет Комитета Минобрнауки России по экспертной оценке кандидатов наук, диссертаций на соискание ученой степени доктора наук, защищенных в Совете «Д.212.154.01». 31 января 2013 г., URL: http://минобрнау– ки.рф/новости/3029].
«Опубликуй или погибни» (Publish or Perish): какая научная работа имеет большее значение — с плагиатом или без него? На первый взгляд кажется неоспоримым, что в академической среде наибольшую ценность имеет оригинальность работы, особенно когда она составляет 90 процентов и более. Однако, по необъяснимым причинам, разработчики антиплагиат-систем, а также те, кто активно ее применяет и устанавливает условия ее использования, часто игнорируют множество очевидных фактов. Один из таких фактов заключается в том, что границы и параметры оригинальности могут значительно различаться и часто носят весьма условный характер, замечает В. П. Лукьяненко.
Примером является ситуация, когда 90-процентная «оригинальность», достигаемая посредством манипуляций, перефразирования и искажения научной терминологии, часто может полностью нарушить целостность исходного текста. Тем не менее, подлинная оригинальность оставшихся 10 процентов становится очевидной даже в контексте стилистических изменений, внесенных авторами оригиналов. Важно подчеркнуть, что в большинстве случаев, особенно при отсутствии должного цитирования, такое 90-процентное «редактирование» и предполагаемый «плагиат» могут быть гораздо более уважаемыми и полезными, чем 90-процентное «оригинальное» искажение работы крупных авторов. Более того, подобный альтернативный сценарий позволяет воздать должное значимым авторам основополагающих источников и предоставляет возможность ознакомить более широкую аудиторию с их трудами.
Предположим, что если бы каждая из огромного количества научных статей, публикуемых ежедневно, содержала хотя бы десять процентов действительно новых, ценных и практичных материалов, многие современные научные проблемы были бы уже решены. Обобщенные свидетельства указывают на то, что современное преподавание и методы обучения пребывают в глубоком системном кризисе, усугубляемом так называемой «оригинальностью» 80—90% для научных работ. Кому выгодны эти показатели? Кто закрепляет эту ситуацию необоснованными и зачастую иррациональными критериями отбора, заставляя университетских преподавателей участвовать в конкурсах публикаций и псевдоакациях по принципу «опубликуй или погибни»?
Не менее абсурдным и необоснованным является требование 50—70% оригинальности учебных материалов. Учебные пособия, особенно по основным дисциплинам, представляют собой систематизированное изложение ключевых концепций, разработанных многочисленными блестящими умами в различных областях знаний и впоследствии интегрированных, концептуализированных и упрощенных опытными методистами. Те, кто способны внести хотя бы десять процентов действительно нового, оригинального и полезного контента, заслуживают высокой похвалы.
В этом контексте становится очевидным, что только поверхностный формализм мышления или отсутствие педагогической компетентности могли служить основанием для введения требования, согласно которому каждое новое издание учебного пособия должно содержать не менее семидесяти процентов оригинальности. Нелепость этого требования подчеркивается тем фактом, что его выполнение объективно невозможно, а также признанием потенциального вреда, наносимого многочисленными «уловками» перефраза, необходимыми для строгого соблюдения этого требования.
Эта проблема осложняется тем, что в вузах действуют методические указания УМКД (учебно-методического комплекса дисциплин), разработанные в соответствии с директивами и постановлениями Министерства образования и науки. Эти указания фактически обязывают преподавателей разрабатывать учебные материалы, что превращает решение крайне важной задачи в процесс создания множества низкокачественных документов, которые зачастую бесполезны или даже вредны. Одновременно показатель «оригинальности» достигает 70 процентов.
Мало кто задумывается о нерациональной эксплуатации труда педагогов, вынужденных выполнять одинаковую работу по подготовке учебных материалов для одних и тех же дисциплин в различных университетах аналогичного профиля. Такой подход неизбежно приводит к значительным различиям в качестве учебно-методического обеспечения и многочисленным негативным последствиям. Одной из основных проблем является то, что «естественный отбор авторов», часто происходящий в таких случаях, приводит к тому, что талант и опыт (означающие глубину, тщательность и точность) уступают место посредственности, стремящейся как можно быстрее получить результат. Как можно создавать что-то действительно ценное в таких условиях?
В противоположность этому, давно известен весьма эффективный метод решения проблем. Согласно этому методу, участие в создании учебных материалов должны принимать только наиболее квалифицированные специалисты, используя самые ценные имеющиеся ресурсы. В рамках такого подхода авторы новых учебников включают в них высококачественный материал из предыдущих изданий, признавая и оценивая вклад предыдущих авторов. Такой подход позволяет сохранить все важные элементы, созданные ранее, включая стиль, языковые средства и оправдавшие себя, наиболее удачные формы представления учебного материала. Одновременно остается пространство для настоящих новаторских и креативных педагогических методов при соблюдении необходимого равноправия и этики публикаций. Однако, абсурдное требование, согласно которому не менее 50—70 процентов содержания переиздаваемого учебника должно быть оригинальным, является непреодолимым препятствием для реализации этого рационального и полезного подхода.
Более того, абсурдность рассмотрения текстов из предыдущих публикаций соискателя как «заимствованных» для диссертации особенно очевидна в контексте основного требования защиты диссертации — полной публикации материалов диссертации. Здесь возникает парадокс: чем более тщательно соблюдается это условие, тем полнее публикуются материалы диссертации, что снижает уровень оригинальности работы в ущерб соискателю. Это происходит на фоне того, что сама диссертация существует в виде рукописи, требующей от соискателя ясного изложения своих идей для повышения оригинальности до защиты.
Кроме того, имеются серьезные основания утверждать, что такие «заимствования» из работ самого соискателя, а также его научного руководителя или консультанта не только допустимы, но и необходимы для развития научных идей. Использование высказываний, мнений и суждений научных руководителей в исследованиях критически важно для прогресса научных идей. Поэтому строгое следование таким искусственным и неразумным требованиям может стать серьезным препятствием и даже угрозой для продолжения научной деятельности выдающихся ученых и академических учреждений.
Невозможно переоценить значимость того факта, что послушное и умелое приспособление к посредственности может стать самым эффективным и быстрым способом избежать этих и многих других недостатков в использовании механизмов антиплагиата. Это явление процветает в ее сфере. Для серьезных предпринимателей и практикующих ученых вся эта история создает значительные препятствия и сложности в их профессиональной деятельности, включая этические дилеммы. Исследователи часто сталкиваются с ситуациями, когда им приходится «доказывать, что они не верблюды», что является метафорой их авторитета.
Иллюстрацией этого затруднительного положения может служить недавний опыт публикации автора этих строк, который возник в результате попытки опубликовать статью в журнале, индексируемом в международной базе данных Scopus, для которого я имел честь быть одним из рецензентов, отмечает В. П. Лукьяненко. Главный редактор журнала в принципе согласился опубликовать статью, но попросил меня внимательно изучить ее на предмет оригинальности. Я с непоколебимой уверенностью согласился, ведь я лично создал каждый элемент статьи, от первого до последнего предложения. Я был поражен, когда проверка на плагиат показала, что оригинальность текста составляет менее 50%.
Вот некоторые причины этой абсурдной ситуации. Примерно 25% «моего плагиата» связано с содержанием моей диссертации, полученной путем переработки кандидатской работы. Большая часть материалов моей диссертации остается неопубликованной, и моя статья призвана восполнить этот пробел. Кроме того, концепции, выводы и результаты, сформулированные много лет назад, сохраняют свою научную значимость и по-прежнему актуальны и полезны.
Еще 10% «заимствований» связано с включением материала из одной из моих монографий. Остальное «редактирование», «пересмотр» и «копирование и вставка» следуют аналогичной схеме. Одновременно ряд ключевых вопросов, затронутых в предыдущих исследованиях, остаются нерешенными и требуют дальнейшего тщательного научного изучения. Почему ученые, занимающиеся серьезными исследованиями, вынуждены отказываться от публикаций или подвергаются остракизму за поверхностную формальность, некомпетентность или нечестность, искажающую их оригинальные идеи и выводы? Эти идеи когда-то были пропущены или недостаточно поняты академическим сообществом, а теперь бессовестно воспроизводятся другими, часто без понимания сути научной проблемы или самой науки.
Одной из основных целей системы антиплагиата, казалось бы, должно быть решительное противодействие распространению посредственности в научных исследованиях. Проблема, однако, заключается в непревзойденной способности системы быстро и эффективно адаптироваться к любым изменениям. Для нее не существует проблем. Более того, многочисленные сервисы в считанные минуты превращают любой текст в нечто, что выглядит на 85—100 процентов «оригинальным». Уважающий себя исследователь вряд ли станет прибегать к таким услугам.
К сожалению, недостатки системы антиплагиата многократно усиливаются зачастую явно неадекватными и неоправданно строгими требованиями, предъявляемыми Высшим аккредитационным советом и Министерством образования и науки. Эти требования часто усугубляются на местах особо энергичными представителями администрации учебных заведений, диссертационных комитетов, издательств и редакционных коллегий. Как своего рода «подстраховка» или «повышение уровня безопасности», эти дополнительные требования еще больше осложняют ситуацию, делая ее абсурдной (например, если требуется 80-процентная оригинальность, запрашивается 85-90-процентная; если необходимо три работы ВАК, требуют не менее пяти и так далее).
Примером данной проблемы служит строгий подход к борьбе с плагиатом в академических работах студентов. Некоторые университеты придерживаются почти абсолютной политики «нулевой терпимости» к плагиату, что означает полный отказ от допущения любых форм академического нарушения. Удивительно, что такие уважаемые образовательные учреждения, как Высшая школа экономики Национального исследовательского университета и Томский политехнический университет, стали ведущими в реализации столь строгих норм. На сайтах этих учебных заведений подробно указаны требования к уровню оригинальности различных студенческих работ. Так, для рефератов, эссе и домашних заданий требуется не менее 75 процентов оригинальности; для отчетов НИРС и УИРС — 85 процентов; для курсовых работ — 85 процентов; для квалификационных работ специалистов высшего образования и бакалавров — 90 процентов; для магистерских диссертаций — 95 процентов. На первый взгляд, такие критерии могут выглядеть вполне обоснованными, однако проблема заключается в крайностях этого подхода, которые часто являются следствием поверхностного понимания глубинных проблем.
В этом контексте важно подчеркнуть, что ряд других университетов также приняли столь же жесткие требования, несмотря на явное признание того факта, что большинство студентов не способны выполнить эти задания самостоятельно. Это вызывает вопросы о разумности таких ожиданий и их обоснованности. Реально ли соблюдение этих стандартов и какие обоснования лежат в основе таких требований? Вместо того чтобы способствовать академической независимости, чрезмерные требования ведут студентов от подлинной академической работы к нарастающему числу случаев заказа рефератов, курсовых и эссе.
Другим не менее значимым аспектом является произвольный бюрократический характер требований к оригинальности, достигать 80 процентов (а в некоторых случаях даже 50 или 30 процентов) в творческих заданиях, что указывает на педагогическое невежество. Чтобы разобраться в этом, достаточно рассмотреть суть понятия «оригинальность» и основную цель исследовательской деятельности студентов.
Слово «originalis» буквально переводится как «оригинальный», что означает не просто копию, а первоисточник, не имеющий аналогов. Это относится к чему-то абсолютно новому или к новому подходу, который дает уникальные результаты, даже если подобное было сделано ранее. Это определение тесно связано с понятием «открытие».
Таким образом, следует отметить, что основная цель исследовательских проектов, в том числе курсовых работ, не заключается в создании новаторских идей или в совершении открытий. Хотя информация о научных прорывах может быть включена в процесс подготовки курсовой работы, такие случаи являются крайне редкими в истории науки.
Главная задача курсовой работы заключается в том, чтобы предоставить студентам возможность освоить научные методы, стимулировать самостоятельную интеллектуальную активность и сделать первые шаги в исследовательской деятельности. Существенные результаты достигаются, когда студенты начинают осознавать существование ценных ресурсов, оценивать их долговременную значимость и признавать вклад выдающихся ученых, посвятивших свою жизнь изучению определенной проблемы.
В свете текущей ситуации следует внимательно рассмотреть последствия внедрения требований к академическим работам, включая курсовые проекты, с целью достижения 75-90-процентной оригинальности, а также требования к научной новизне и теоретической значимости. Возникает важный вопрос: имеют ли те, кто устанавливает эти стандарты, четкое представление о сути предъявляемых требований? Эти ожидания подразумевают, что студенты должны выполнять задания, которые даже опытным исследователям, посвятившим свою жизнь изучению конкретных тем, не всегда удается решить на начальных этапах их научной деятельности. Более того, о чем говорит то, что практически все студенты и аспиранты обязаны соответствовать таким строгим критериям? Действительно тревожно представить последствия, если в многочисленных курсовых и дипломных работах не будет проявляться подлинная оригинальность, научная новизна и теоретическая глубина. Очевидно, что ни один уважаемый педагог не мог бы поддержать такие абсурдные и явно нереалистичные требования.
С этой точки зрения становится очевидным, что на самом деле речь не идет о подлинной новизне или оригинальности. В противном случае ситуация выглядела бы просто нелепо и неосуществимо. Но что же тогда стоит за этими несбыточными требованиями? Какую цель можно достичь, предъявляя такие нелепые требования? Почему мы принимаем позицию, которая делает всю ситуацию настолько неустойчивой? Или это просто результат небрежного подхода? Если это так, то настало время осознать ограниченность данного подхода. Терпимость к проявлениям невежества и бюрократической некомпетентности в образовательной сфере должна быть прекращена.
Продолжение этого пути влечет за собой серьезные последствия. В значительной степени благодаря таким условиям на рынке образовательных услуг возник целый сектор «академических писателей-призраков». Спрос на готовые академические работы, такие как контрольные, курсовые, дипломные, магистерские и докторские диссертации, научные статьи и монографии, достиг беспрецедентного уровня. При этом в этом теневом секторе заняты преимущественно преподаватели высших учебных заведений, включая профессоров, доцентов, преподавателей и аспирантов.
На фоне этого часто звучат призывы к публичным санкциям в отношении студентов, сотрудников вузов или других образовательных учреждений, подозреваемых в плагиате. Такие призывы включают требования об увольнении, отчислении или объявлении интеллектуального бойкота. Хотя такие меры могут показаться обоснованными, необоснованно полагаться на усредненные данные, полученные с помощью автоматизированных систем и представленные властями.
В первую очередь необходимо разобраться с основными причинами появления академического перефразирования и копирайтинга, который способствует распространению некомпетентности и невежества в академической среде. Следует создать условия, которые будут способствовать высокому уровню профессиональной этики и истинной преподавательской и исследовательской деятельности. К сожалению, нынешнее состояние российской образовательной системы далеко от того, чтобы эффективно справляться с этими проблемами.
Для эффективного решения данной проблемы необходимо не только усиливать контроль, ужесточая требования и применяя штрафные санкции, но и глубоко разобраться в сути вопроса. Ключевыми факторами, которые определяют спрос на индивидуально выполненные работы, являются:
Значительное увеличение образовательного, психологического и финансового давления на студентов по сравнению с предшествующими поколениями. Плохо продуманные и недостаточно обоснованные критерии квалификации и аккредитации, вынуждающие преподавателей вузов участвовать в конкурсах публикаций. Необоснованные требования к «оригинальности» и «плагиату», которые искажают сущность этих понятий в научной и исследовательской среде. Отсутствие признания и бюрократическая путаница в образовательной системе. Доминирование рыночных сил, которые затмевают этические соображения и профессиональные стандарты в поведении и мышлении. Нерациональность образовательных программ, их искусственная сложность и проблемы, связанные с внедрением «инноваций» (например, современные образовательные программы для детей, включая дошкольное образование, часто содержат сомнительные элементы «новации», что привело к возникновению нового сегмента рынка для авторов-призраков, предлагающих «поделки в стиле DIY» для детских садов и школ).
Негативные последствия неправильно внедренных систем «антиплагиата» являются весьма очевидными. Эти системы, совмещенные с их недостатками, часто вызывают серьезное разочарование. В статье Колесниковой И. А. под названием «Академическое копирайтинг — рынок имитации научной и образовательной деятельности» указано, что правила и возможности людей, разрабатывающих и применяющих условия для организации научной и образовательной работы, вызывают сомнения [Колесникова И. А. Академический гострайтинг — рынок имитации научно-образовательной активности // Непрерывное образование: 21 век. 2017. — Вып. 2 (18). — С. 1–22.]. Несмотря на наличие относительно четких определений допустимого и недопустимого заимствования, текущее использование этих систем не приводит к эффективной профилактике или решению проблемы. Напротив, они создают ненужные сложности, отвлекают внимание и напрасно расходуют ресурсы, а также негативно сказываются на тех, кто серьезно относится к своей профессиональной деятельности.
Более того, выводы, сделанные с помощью автоматизированных систем, предназначенных для выявления заимствований, зачастую оказываются недостаточно убедительными. Злоупотребление такими системами может привести к репутационным потерям, карьерным препятствиям и разрушению личной жизни. Естественно, это вызывает дополнительные вопросы: кто извлекает выгоду из таких практик? Почему те, кто устанавливает строгие и необоснованные «правила», не осознают их неразумность, неадекватность и вредные последствия? Почему те, кто унижает ученых и преподавателей подобными методами, не понимают, что тем самым дискредитируют себя и демонстрируют собственную некомпетентность и недостаток профессионализма?
Поиск ясных ответов на эти вопросы становится особенно актуальным в свете недавнего сообщения Министерства образования и науки. В сообщении уточняется, что «Система распознавания недобросовестных заимствований» (также известная как Программа противодействия плагиату) не имеет отношения к Министерству образования и науки Российской Федерации или Высшему аккредитационному совету. Эта система разработана самостоятельно, не сертифицирована и не аккредитована ни одной из упомянутых организаций. Использование таких программ осуществляется частными лицами или организациями, а вознаграждение за их применение устанавливается правообладателями (частными организациями).
Выводы о качестве академических исследований, основанные исключительно на результатах автоматизированных проверок, являются как непрактичными, так и незаконными. Оценка того, представляет ли конкретная работа собой случай плагиата, может быть проведена только в рамках официальных судебных процедур. В то же время, разработка и внедрение систем, предназначенных для выявления потенциального использования внешних источников в диссертациях, находится в компетенции организаций, контролирующих деятельность диссертационных комитетов, и осуществляется ими на самостоятельной основе.
Таким образом, ни Высший аккредитационный совет, ни Министерство образования и науки не признают и не одобряют существующие в настоящее время системы антиплагиата. Это отношение отражается в протестах многих высокопрофильных политиков и ученых, которые резко осуждают использование «компьютерных» методов для оценки диссертаций. Они утверждают, что оценка работ кандидатов наук должна осуществляться не специалистами, управляющими автоматизированными системами, а квалифицированными экспертами в соответствующей области. Безусловно, необходимо оперативно решать проблему недобросовестных практик в научной среде, когда лица, выдающие себя за исследователей, заполняют диссертационные комитеты поверхностными и псевдонаучными материалами. Решение данной проблемы должно базироваться на экспертной оценке, а не на результатах автоматизированных инструментов.
Министерство образования и науки и Высший аккредитационный совет, по всей видимости, согласны с такой оценкой ситуации. Однако они также сделали решительные заявления, что диссертационные комиссии не будут допущены к работе, если они не используют систему «Антиплагиат-Университет» или не заключат соглашение с РГГУ о ее применении. Система требует, чтобы оригинальность диссертационных работ соответствовала установленному порогу в 80—90%, что определяется этими системами.
Ситуация усугубляется тем, что существующая отечественная практика использования автоматизированных систем не способствует повышению подлинной оригинальности академических исследований. Более того, текущая практика применения этих систем часто стимулирует нежелательные действия, такие как чрезмерное перефразирование или искажение чужих текстов под видом оригинальности. Этот пагубный эффект подчеркивает необходимость более тщательного подхода к решению проблемы.
В данном неблагоприятном контексте предполагаемые преимущества систем противодействия плагиату оказываются крайне ограниченными, поскольку уже разработаны альтернативные методы, позволяющие обойти эти проверки за считанные секунды. Чтобы сохранить свою конкурентоспособность, такие организации, как Antiplagiat, ВУЗ и Antiplagiat. РГБ, постоянно совершенствуют свои функциональные возможности. Тем не менее, история показывает, что появление новых инструментов неизбежно ведет к разработке контрмер. Эта непрекращающаяся борьба ясно демонстрирует, что финансовые стимулы часто оказывают решающее влияние на этот сектор.
Коммерциализация систем защиты от плагиата породила целую околоакадемическую индустрию, которая предоставляет услуги по обходу этих систем за гонорар — определенное вознаграждение. Множество сайтов давно извлекают прибыль, помогая пользователям пройти проверки на антиплагиат за плату. Вдобавок, появились программы-кодировщики, которые позволяют настраивать степень оригинальности текста в соответствии с условиями, заранее согласованными с клиентом, без изменения основного содержания. В связи с этим существуют специальные онлайн-сервисы, предлагающие различные настройки для управления «синонимичностью» или «уникальностью» текстов, что усложняет процесс объективной академической оценки.
Одновременно, по мнению IT-экспертов, этот бесконечный конфликт, схожий с постоянной борьбой между разработчиками вредоносного ПО и создателями антивирусных решений, кажется, приносит доход обеим сторонам и может продолжаться без конца. Такой непрерывный цикл, по сути, подрывает все усилия по установлению истинной оригинальности и, что более важно, автономности любой академической деятельности.
Что следует делать при подозрении на плагиат?
Изложенные выше доводы ярко демонстрируют бесперспективность и бесполезность полного доверия к таким системам, как «Антиплагиат. ВУЗ,» «Антиплагиат. РГБ» и другим подобным инструментам. Эти средства сами по себе не могут решить проблему повышения качества научных и образовательных исследований. Для того чтобы они приносили реальную пользу, необходимо провести значительные изменения и улучшения как в самих системах, так и в правилах их применения. До тех пор, возможно, будет разумно воздержаться от их использования, поскольку в их текущем виде они чаще всего причиняют больше вреда, чем пользы.
Для тех, кто искренне заинтересован в обеспечении подлинной оригинальности академических работ, важно учитывать, что:
— Проблемы, связанные с автоматизированными системами, такими как инструменты «антиплагиата», исходят от переоценки их возможностей. Любая компьютерная программа, независимо от её сложности, функционирует лишь как алгоритм. Она обнаруживает текстовые фрагменты, совпадающие с уже опубликованными в сети. Однако эти автоматизированные системы неспособны оценить суть работы, то есть её истинную оригинальность.
— Автоматизированные инструменты не могут объективно определить случаи плагиата, компиляции, переписывания, копирования или написания на заказ. Важно понимать, что эти системы не должны рассматриваться как основной метод оценки научных исследований в современном академическом сообществе. Как и все информационные решения и технологии, системы обнаружения предназначены для поддержки интеллектуальной деятельности и могут лишь дополнять и усиливать экспертную оценку, но не заменять её или становиться инструментом манипуляции.
— Плагиат следует рассматривать прежде всего как присвоение основного содержания чужого труда, а не как заимствование языковых средств, фраз или стилистических приёмов, используемых для передачи этого содержания. Истинный плагиат — это не столько кража текста чужой работы, сколько присвоение идей, заложенных в этом труде. Тем не менее, в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, использование автоматизированных решений-систем для выявления идейного плагиата невозможно, и юридическая ответственность за кражу идей отсутствует. Таким образом, полагаться исключительно на автоматизированные системы, каким бы совершенным ни был их алгоритм, является ошибочным.
— Что касается истинной оригинальности, то отдельные слова и фразы не имеют решающего значения. Важным является контекст и смысл, который они выражают. Можно использовать одни и те же буквы и слова для создания разнообразных произведений, включая те, что обладают исключительным и совершенно уникальным содержанием.
Оценка подлинности и качества научных исследований не должна основываться на усреднённых шаблонах, созданных автоматическими инструментами, определяемыми бюрократическими требованиями. Напротив, она должна опираться на профессиональное мнение и компетентность экспертов, обладающих глубоким пониманием предмета и перспектив его исследования. Вклад работы в решение исследуемой проблемы должен стать основным критерием оценки. Системы антиплагиата следует рассматривать лишь как вспомогательные инструменты для экспертной оценки, а не как окончательное решение или основной, зачастую единственный, показатель научной оригинальности.
— Абсолютно недопустимо классифицировать как плагиат лексические структуры, фразы и жанры, примененные авторами в их предыдущих работах. Обязывать авторов использовать альтернативные лексические средства, когда уже примененные адекватно и точно отражают суть обсуждаемого вопроса, было бы абсурдно. Ведь в некоторых случаях исследование одной и той же темы может растягиваться на несколько лет или даже десятилетий. Поэтому даже среди признанных российских ученых могут возникнуть ситуации, когда необходимо прибегнуть к менее удачным или менее выразительным выражениям, поскольку доступных средств оказывается недостаточно. К сожалению, таких случаев накопилось немало.
— Ожидать высокого уровня научной продукции от искусственно навязанных публикационных конкурсов в академической среде — это наивно и может привести к целому ряду материальных и этических проблем. К числу этих проблем относятся широкое распространение материалов низкого качества, возникновение и распространение некачественных издательских платформ, резкий рост цен на публикации, дополнительная финансовая нагрузка на и без того скромные образовательные бюджеты из-за дорогостоящих изданий, а также замена настоящих квалифицированных специалистов менее опытными преподавателями, которые занимают место за счет псевдопубликационных активностей, а не реальной педагогической деятельности.
— В условиях современных масштабов образовательной практики, которая предполагает создание большого числа текстов, таких как эссе, аннотации, курсовые работы и так далее, крайне важно понимать, что эти произведения, из-за множества объективных причин, изначально не могут демонстрировать высокий уровень оригинальности без значительных заимствований. Учитывая эту объективную реальность, установление завышенных норм-требований к оригинальности выглядит крайне неразумно и даже абсурдно.
— Вероятно, что «стандартные» выражения и фразы уже использовались кем-то в прошлом. В условиях бесконечного расширения Интернета, который постоянно обновляется новыми данными, вскоре станет практически невозможным создать что-то абсолютно оригинальное без публикации в сети. В результате, даже самая уникальная работа рискует быть отнесенной к категории 100% плагиата по версии автоматизированных систем, таких как системы «антиплагиата». Неизбежный вывод ясен: эти автоматизированные системы станут бесполезными, и единственным надежным критерием оценки оригинальности научных трудов останется экспертная оценка. Только экспертное мнение, как и прежде, сможет эффективно решать давние, неразрешенные и возникающие научные задачи. Несмотря на всю сложность и трудоемкость этого процесса, наука не является конвейером по производству однотипных компонентов, и попытки чрезмерно упростить сложные вопросы бесполезны.
— К сожалению, нынешняя форма «антиплагиата» представляет собой в первую очередь прибыльный бизнес, а не действенный инструмент для повышения качества научной и образовательной деятельности. Ожидать, что автоматизированные системы смогут эффективно решить эту проблему, маловероятно. В конечном итоге, основными выгодоприобретателями являются разработчики и владельцы таких систем, которые преследуют экономические интересы и бюрократическое формализм, в то время как студенты, исследователи и широкий круг академического сообщества остаются в стороне.
Подводя итог исследования, В. П. Лукьяненко отмечает, — внедрение систем, предназначенных для обнаружения плагиата, зачастую обозначаемых как инструменты «антиплагиата», привело к появлению множества явных и противоречивых нелепостей, которые бросаются в глаза всем наблюдателям. Кажется, что для решения этой проблемы требуется решительное вмешательство, а не простое игнорирование. Тем не менее, ни метод «сверху вниз», ни метод «снизу вверх» не смогли предложить эффективные решения существующих проблем. Особенно настораживает деструктивная позиция Высшего аккредитационного совета Российской Федерации и Министерства образования и науки Российской Федерации по этим вопросам, а также бездействие большинства представителей академического и образовательного сообщества. С одной стороны, некоторые лица, обладая уверенностью в своей профессиональной компетентности и моральной целостности, продолжают придерживаться этих необоснованных требований. С другой стороны, те, кто должен был бы защищать и поддерживать эту целостность, предпочитают подчиниться. Такое иррациональное поведение отражает тревожную тенденцию к конформизму.
Эта ситуация разворачивается на фоне, вызывающем серьёзные сомнения в легитимности тех, кто устанавливает столь строгие требования. Приведённые факты, обстоятельства и аргументы поднимают несколько критических вопросов.
Какие именно органы власти или так называемые «законодатели мод» ввели в действие эти крайне строгие и необоснованные требования, которые привели к нелепым и абсурдным практикам в области использования систем антиплагиата? Кто несет ответственность за эту ситуацию?
На каком основании и с какой целью те, кто устанавливает эти жёсткие требования, считают свои амбиции превосходящими компетенцию Министерства образования и науки Российской Федерации и судебной системы, а также конституционные права отдельных студентов и исследователей?
Почему эти органы власти позволяют себе игнорировать существующие правила и законы?
Почему Министерство образования и науки Российской Федерации на протяжении многих лет не принимает действенных мер против этого явного беспорядка, абсурда и правового нарушения?
Размышления о причинах отсутствия ясных и конкретных ответов на эти вопросы вызывают глубокое сожаление. Сложившаяся ситуация является серьёзным оскорблением для российского образования и научных исследований. Чувства возмущения и печали недостаточны; необходимы конкретные действия. Поэтому обращается призыв ко всем неравнодушным людям, чье чувство гражданской и профессиональной чести ещё не было окончательно подорвано, подчеркнуть острую необходимость формирования и внедрения эффективных стандартов морального воспитания, о которых так много говорят и пишут.
Необходимо, чтобы данный вопрос был чётко донесён до всех, кто считает себя учеными и профессиональными педагогами. Такой подход критически важен для поддержания и развития системы образования и науки в России. В противном случае, нас ожидают серьёзные проблемы, так как вопросы, поднятые в этом обсуждении, представляют собой лишь небольшую часть более широких и острых проблем, которые стоят перед образованием и педагогической наукой в России [Лукьяненко В. П. Признаки системного кризиса образования в России и их анализ // Народное образование. — 2017. — №5. — С. 7–17].
К сожалению, несмотря на огромное количество нелепостей и негативных последствий, связанных с вопросом борьбы с плагиатом, это не единственная и не самая серьёзная проблема, с которой сталкивается педагогическая наука и российская образовательная система в настоящее время. Одновременно надежды на проницательные и конструктивные действия со стороны управленческих структур, направленные на выведение образовательной системы из глубокого системного кризиса, становятся всё более призрачными. Однако безразличие к текущей ситуации в образовании и науке является неоправданным. Явно настало время принять принцип: «Если не я, то кто?»
Если многие читатели, ознакомившись с этой статьей, усомнятся в её тоне и зададутся вопросом: «Почему столь пессимистично?», это не станет неожиданностью. Однако для тех, кто считает более уместными такие выражения, как «Моя хата с краю» или «Авось пронесёт», не следует удивляться, если образовательные органы будут воспринимать их не как учёных и профессиональных педагогов, а как послушных людей, потерявших своё достоинство как граждане и специалисты. Автор надеется, что большинство читателей поймут причины использования резких выражений в тексте, которые обусловлены исключительно тяжёлым состоянием российской образовательной системы и необходимостью откровенного подхода. В противном случае, подобный язык может быть воспринят как «подстрекательский» и «еретический».
Список использованной литературы
1. Авдеева Н. В., Ледовская В. М. Некорректные заимствования в диссертациях: способы их обнаружения // Вестник Челябинской государственной академии культуры и искусства. — 2015 — №3 (43). — С. 16–19.
2. Авдеева Н. В., Никулина О. В., Сологубов А. М. Система «Антиплагиат. РГБ» и недобросовестные авторы диссертаций: кто победит? // Научная периодика: проблемы и решения. — 2012. — T. 5 (11). — C. 11–16.
3. Антиплагиат. РГБ — новый кошмар соискателей! Портал аспирантов и докторантов. — URL: http://phdru.com/plagiat/antiplagiatrgb/
4. Анищенко В. Н., Хабибулин А. Г. «Антиплагиат» и «диссернет»: наука или политика? // Мир политики и социологии. История политических и правовых учений, учреждений и процессов. — 2016. — №10. — С. 31–37.
5. Арифулина Р. У., Карпова Ю. Н., Шесслер О. В., Суханова М. Э., Яременко И. Ю. К проблеме плагиата в сфере науки и образования // Современные наукоёмкие технологии. Педагогические науки (13.00.00). — 2016. — №2. — С. 55–59.
6. Журавлев Ю. И., Рудаков К. В., Инякин А. С., Кирсанов А. А., Лисица А. В. и др. Система распознавания интеллектуальных заимствований «Антиплагиат» [Текст]. / Журавлев Ю. И. и др. //Математические методы распознавания образов. — Сборник докладов XII Всероссийской конференции ММРО-12». — Москва, РАН, 2005. — С. 329–332.
7. Информационное сообщение Минобрнауки России по вопросам процедур защиты и проверки текстов диссертаций. Министерство образования и науки российской федерации / Пресс-служба. Москва, апрель, 2013 г. — URL: http:// минобрнауки.рф/новости/3281/
8. Итоговый доклад Комиссии Минобрнауки России по проведению экспертной оценки диссертаций на соискание учёной степени кандидата наук, доктора наук, защищённых в совете «Д.212.154.01.». 31 января 2013 г. — URL: http://минобрнауки.рф/новости/3029.
9. Котляров И. Д. Самоплагиат в научных публикациях // Научная периодика: проблемы и решения. — 2011. — T. 4 (4). — C. 6–12.
10. Колесникова И. А. Академический гострайтинг — рынок имитации научнообразовательной активности // Непрерывное образование: 21 век. — 2017. — Вып. 2 (18). — С. 1–22.
11. Левин В. И. Проблема плагиата в научно-образовательной сфере и общественной жизни России // Alma Mater (Вестник высшей школы). — 2014. — №6. — С. 111– 114.
12. Лузик В. А. Современные аспекты анализа оригинальности текстов с помощью пакета «Антиплагиат ВУЗ» // Электронные системы обнаружения заимствований в оказании услуг для различных сегментов рынка. Сборник научных трудов Международной научно-практической конференции. — 2016. — С. 129–133.
13. Лукьяненко В. П. Признаки системного кризиса образования в России и их анализ // Народное образование. — 2017. — №5. — С. 7–17.
14. Мазов Н. А., Гуреев В. Н., Косяков Д. В. О разработке модели определения плагиата на основе анализа цитирований использованием библиографических баз данных // Научно-техническая информация (НТИ). Сер. 1. Организация и методика информационной работы. — 2016. — №11. — С. 9–14.
15. Об утверждении и введении в действие «Положения о проведении текущего оценивания и промежуточной аттестации в ТПУ». Приказ ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский политехнический университет», №88/од, от 27.12. 2013.
16. Положение о порядке проведения проверки отчётов по научно-исследовательским работам на наличие неоригинального текста (технического заимствования), заимствования и/или необоснованного самоцитирования. Утверждено приказом НИУ ВШЭ от 12.11.2012. №6. 18.1—06/1211—07.
17. Порядок проведения государственной итоговой аттестации по образовательным программам высшего профессионального образования — программам бакалавриата, программам специалитета и программам магистратуры (приказ Министерства образования и науки Российской Федерации №636 от 29 июня 2015 года).
18. Постановление Правительства Российской Федерации от 24 сентября 2013 г. №842 (в ред. Постановления Правительства РФ от 30.07.2014 №723, с изм., внесёнными Решением Верховного Суда РФ от 21.04.2014 № АКПИ14—115) «О порядке присуждения учёных степеней».
19. Постановление Правительства РФ от 24 сентября 2013 г. №842 «О порядке присуждения учёных степеней». С изменениями и дополнениями от: 30 июля 2014 г., 21 апреля, 2 августа 2016 г., 29 мая 2017 г.
20. «Проверка на плагиат» — новый сервис для студентов и сотрудников ТПУ. — URL: /http://news.tpu.ru/news/2013/03/03/19045proverka_na_plagiat_novyy_servis_ dlya_s.html.
21. Пунчик В. Н., Пунчик З. В. Поликонтекстный анализ феномена «Плагиат» в информационном обществе // Социология. Дискуссия. — 2016. — №1. — С. 83–91.
22. Регламент использования системы «Антиплагиат» для сбора и проверки письменных учебных работ в Государственном университете — Высшей школе экономики. Утверждён Учёным советом ГУ-ВШЭ от 06.04.2010. №31.1—04/295.
23. Регламент оценки публикационной активности работников Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» в 2018 г.
24. Чехович Ю. В. Новая версия системы Антиплагиат. ВУЗ — новые возможности повышения качества профессионального образования.