Ответственность за пытки в уголовном праве России и зарубежных стран: США, Германия, Иран (магистерская диссертация, МФЮА)

Введение

Пытки на сегодняшний день стали предметом интенсивного уголовно-правового исследования. По результатам изучения законодательства о запрете пыток в России и зарубежных странах осуществлялись сравнительные исследования. Причем основная их проблематика включала уголовно-правовую квалификацию. После реформы 2022 года регулирование в России стало более детализированным и оставалось дискуссионным до настоящего периода.

Актуальность исследования. Абсолютный запрет пыток закреплен международным правом, однако уголовно-правовые способы его реализации существенно различаются. Конвенция ООН против пыток связывает понятие пытки с умышленным причинением сильной физической или психической боли либо страдания в определенных целях и с участием публичного должностного лица либо иного лица, действующего в официальном качестве [1]. В российском уголовном законодательстве после реформы 2022 г. определение пытки закреплено в примечании к ст. 286 УК РФ, а специальные квалифицированные составы предусмотрены, в частности, для превышения должностных полномочий и принуждения к даче показаний с применением пытки [2]. Сопоставление этой модели с американским, германским и иранским регулированием позволяет исследовать не только различия санкций, но и круг субъектов, цели деяния, пределы специальной криминализации, юрисдикцию и соотношение национального уголовного запрета с международным стандартом.

Степень разработанности проблемы. Современную российскую модель уголовной ответственности анализирует Н.Ю. Скрипченко [6, С. 372–382], вопросы разграничения принуждения к даче показаний и превышения должностных полномочий рассматривает А.А. Радченко [7, С. 648–657]. Проблемам законодательной регламентации и квалификации пытки посвящена работа К.А. Бардеева [9, С. 251–255], а А.Я. Аснис исследует толкование понятия пытки и направления совершенствования российского уголовного законодательства [10, С. 85–94]. Для зарубежной части значимы сравнительный анализ С. Рахматифар, исследование американской модели К. Дрейпер [12, С. 133–157] и работа Л. Хаджар о правовых и социальных аспектах практики пыток [14, С. 311–345].

Цель работы — выявить особенности и проблемы уголовной ответственности за пытки в России, США, Германии и Иране и обосновать применимые к российскому уголовному праву направления совершенствования регулирования на основе сравнительно-правового анализа.

Задачи исследования:

Объект исследования — общественные отношения, возникающие в связи с установлением и реализацией уголовно-правового запрета пыток и привлечением виновных лиц к уголовной ответственности.

Предмет исследования — нормы международного и национального уголовного права России, США, Германии и Ирана, устанавливающие признаки пытки, основания уголовной ответственности, квалификационные критерии и пределы наказуемости соответствующих деяний.

Методологическая основа исследования. Основными являются формально-юридический, сравнительно-правовой, системный и структурно-функциональный методы. Сравнение следует проводить по одинаковым параметрам: законодательная дефиниция пытки, субъект, потерпевший, цели, форма вины, юрисдикция, соотношение со смежными преступлениями и уголовно-правовые последствия. При подготовке исследовательской структуры важно сохранять последовательность вопросов и связь задач с содержанием работы; соответствующий подход к построению юридического исследования рассматривается В.А. Мустакимовым [15, С. 2].

Теоретическая база исследования. Теоретическую базу составляют исследования уголовно-правовой природы пытки, работы по квалификации должностных и процессуальных преступлений, сравнительному уголовному праву и международному запрету пыток. Основной массив научных позиций формируется на основе публикаций Н.Ю. Скрипченко, А.А. Радченко, К.А. Бардеева, А.Я. Асниса и зарубежных исследователей, рассматривающих различные национальные модели криминализации пытки.

Элементы научной новизны состоят в построении единой сравнительной модели уголовно-правового запрета пыток для четырех правопорядков; в разграничении случаев специальной криминализации пытки и ответственности через смежные составы; в сопоставлении роли специального субъекта, цели, юрисдикционной связи и процессуального контекста; в формировании связи «выявленное различие — уголовно-правовая проблема — возможное направление совершенствования».

Практическая значимость заключается в возможности использовать результаты для квалификационного анализа деяний с применением пытки, систематизации сравнительно-правового материала и подготовки предложений по повышению определенности российского уголовного законодательства.

Структура работы. Магистерская диссертация по теме «Ответственность за пытки в уголовном праве России и зарубежных стран: США, Германия, Иран», подготовленная для Московского финансово-юридического университета, включает введение, три главы, заключение и список использованных источников. Первая глава формирует понятийную и российскую уголовно-правовую основу, вторая посвящена зарубежным моделям, третья содержит сравнительный анализ и предложения.

Схема проведения исследования

Общая логика исследования строится от международного стандарта к национальному регулированию и далее к сопоставлению правопорядков. Сначала необходимо установить юридические признаки пытки, закрепленные в международном праве и УК РФ, затем отдельно исследовать США, Германию и Иран, после чего сравнить четыре системы по одной матрице критериев. Только результаты такого сопоставления могут использоваться для выводов о проблемах и возможном совершенствовании российского уголовного законодательства.

Формирование международно-правовой основы

Исследование следует начинать с Конвенции ООН против пыток, поскольку национальные конструкции необходимо сопоставлять не только между собой, но и с общим международно-правовым стандартом [1]. Следует разграничить понятие пытки, обязанность государств устанавливать уголовную ответственность за соответствующие деяния и вопросы юрисдикции.

Методическое предостережение. Нельзя автоматически считать одинаковыми национальные составы только потому, что в переводе соответствующих норм используется слово «пытка». Для правового исследования необходимо сопоставлять юридические признаки деяния, а не совпадение терминологии.

Исследование российского уголовного законодательства

Российскую модель необходимо анализировать как систему нескольких взаимосвязанных норм. Изменения 2022 г. затронули ст. 117, 286 и 302 УК РФ, а законодательное определение пытки было закреплено в примечании к ст. 286 УК РФ [2]. Такой подход требует отдельно исследовать общие насильственные составы, должностные преступления и преступления против правосудия.

Исследование законодательства США

Американскую модель следует исследовать прежде всего через 18 U.S.C. §§ 2340–2340A. Федеральное определение связывает torture с действием лица under the color of law, специальным намерением причинить сильную физическую или психическую боль либо страдание и нахождением потерпевшего под контролем виновного [3]. § 2340A предусматривает ответственность за совершение или покушение на пытку вне территории США при установленных законом основаниях федеральной юрисдикции [3].

Исследование законодательства Германии

Для Германии необходимо учитывать, что уголовно-правовой механизм противодействия пыткам строится через совокупность общих и специальных норм StGB. Для текущей темы особое значение имеют § 340 о причинении телесного вреда публичным должностным лицом при исполнении и § 343 о принуждении к показаниям [4].

Исследование законодательства Ирана

Иранский материал требует раздельного анализа конституционного и уголовно-правового уровней. Статья 38 Конституции Исламской Республики Иран запрещает пытку для получения признания или информации и устанавливает недопустимость признаний, свидетельств и клятв, полученных под принуждением [5]. Исследовательская задача состоит в том, чтобы определить, какими уголовно-правовыми нормами обеспечивается реализация этого запрета.

Сравнительно-правовое сопоставление

Следующий этап исследования – сопоставление уголовно-правовых конструкций четырех государств. Часто он проводится после анализа международной основы. Это обусловлено сравнительной методологией. Содержание сопоставления, охватывающее признаки состава преступления, заключается в последовательном сравнении субъектов и целей деяния, преимущественно специальных субъектов.

Во-вторых, требуется переход к сравнению. Национальные уголовно-правовые конструкции из разных правопорядков необходимо рассматривать при единой системе критериев. Если сравнительный правовой анализ будет следовать только формальному совпадению терминов и названий статей, то более существенные различия окажутся скрыты для исследовательского вывода. Сравнение проводится в единой системе признаков и правовых последствий, позволяя выявить различия квалификации в процессе применения норм, а также в пределах ответственности, для чего необходимо определить сопоставимые критерии. В результате такого анализа формируется обоснованный вывод с практической направленностью. Вывод должен опираться на проверяемые источники лишь в качестве доказательной основы благодаря сопоставлению официальных норм с научными комментариями или правоприменительными материалами, а предложения получают их на завершающей стадии.

Разработка предложений

Предложения должны вытекать только из выявленных сравнением проблем российского регулирования. Наличие иной конструкции в США, Германии или Иране само по себе не доказывает ее преимущества и не является достаточным основанием для переноса соответствующей нормы в российский УК.

Методическое предостережение. Сравнительное исследование не должно превращаться в перечень санкций. Более длительный срок лишения свободы сам по себе не подтверждает более полную реализацию международного запрета: оценивать следует конструкцию состава, круг охватываемых субъектов и ситуаций, правила квалификации и юрисдикционные основания.

Финальная проверка

Глава 1. Теоретические и уголовно-правовые основы ответственности за пытки в России

Перед написанием первой главы необходимо сформировать понятийную основу, без которой зарубежное сравнение будет методологически неточным. Сначала следует определить международно-правовые признаки пытки, затем показать развитие российской уголовно-правовой модели и после этого перейти к разграничению действующих составов. Итогом главы должна стать система критериев, применяемая в последующем сравнительном анализе.

1.1. Международно-правовое понятие пытки и критерии его уголовно-правовой имплементации

1. Какие обязательные признаки пытки закреплены в ст. 1 Конвенции ООН против пыток [1]?

2. Какое значение имеют сильная физическая или психическая боль либо страдание?

3. Какие специальные цели позволяют отличить пытку от иных форм незаконного насилия?

4. Как выражен публичный элемент в конвенционном определении?

После систематизации рекомендуется таблица 1 — «Признаки пытки по Конвенции ООН против пыток и их уголовно-правовое значение» [1].

5. Как соотносятся непосредственное совершение, подстрекательство, согласие и молчаливое согласие публичного должностного лица?

6. Каковы обязательства государства по установлению уголовной ответственности за пытку?

7. В чем различается пытка и иные жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения?

Для отображения взаимосвязи целесообразен рисунок 1 — «Международный стандарт уголовно-правового запрета пытки» [1].

8. Какие признаки следует использовать как единые критерии при сравнении национального законодательства?

Параграф следует завершить рабочей сравнительно-правовой моделью, включающей деяние, интенсивность страдания, умысел, специальную цель, связь с публичной властью и уголовно-правовые последствия.

1.2. Развитие и современная система норм об ответственности за пытки в уголовном праве России

1. Как регулировалась ответственность за применение пытки до реформы 2022 г.?

2. Какие изменения были внесены в ст. 117, 286 и 302 УК РФ?

3. Каково значение законодательного определения пытки, закрепленного в примечании к ст. 286 УК РФ [2]?

После хронологического анализа рекомендуется таблица 2 — «Изменение уголовно-правового регулирования ответственности за пытки в России» [2].

4. Какова роль ст. 117 УК РФ в современной системе норм о насильственных преступлениях?

5. Какие деяния с применением пытки охватываются квалифицированными составами ст. 286 УК РФ?

6. Какие деяния охватываются квалифицированными составами ст. 302 УК РФ?

7. Какие проблемы современного регулирования выделяет Н.Ю. Скрипченко [6, С. 372–382]?

Для системного представления целесообразен рисунок 2 — «Система уголовно-правовых норм Российской Федерации, применимых к деяниям с использованием пытки» [2].

8. В чем состоят особенности российской законодательной конструкции по сравнению с конвенционным определением?

Параграф следует завершить выводом о месте определения пытки и специальных квалифицированных составов в системе российского уголовного законодательства.

1.3. Признаки пытки и разграничение смежных составов по российскому уголовному праву

1. Какие признаки образуют законодательное понятие пытки в российском уголовном праве [2]?

2. Как устанавливается умышленное причинение сильной боли, физических или нравственных страданий?

3. Какое квалификационное значение имеют цели получения сведений или признания, наказания, запугивания, принуждения и дискриминации?

После анализа рекомендуется таблица 3 — «Признак пытки, его юридическое содержание и квалификационное значение» [2].

4. Как разграничиваются ст. 117 и квалифицированные составы ст. 286 УК РФ?

5. Как соотносятся квалифицированные составы ст. 286 и 302 УК РФ?

6. Каким образом процессуальная цель получения показаний влияет на квалификацию?

7. Какие проблемы разграничения принуждения к даче показаний и превышения должностных полномочий выявляет А.А. Радченко [7, С. 648–657]?

Для фиксации квалификационного алгоритма целесообразен рисунок 3 — «Последовательность разграничения российских составов преступлений, связанных с пыткой» [2].

8. Какие обстоятельства должны устанавливаться прежде, чем решается вопрос о конкуренции соответствующих уголовно-правовых норм?

Методическое предостережение. Нельзя использовать понятия «истязание» и «пытка» как взаимозаменяемые: для квалификации требуется отдельно устанавливать признаки конкретного состава и признаки законодательного определения пытки.

Итогом первой главы должен стать набор точных критериев, по которым российская модель может быть сопоставлена с зарубежным уголовным законодательством.

Глава 2. Ответственность за пытки в уголовном праве США, Германии и Ирана

Вторая глава должна быть построена симметрично: каждый правопорядок исследуется по одинаковой последовательности критериев. Следует установить источник запрета, конструкцию специального состава или систему применимых составов, субъект, форму вины, цели, юрисдикцию и уголовно-правовые последствия. Для магистерской диссертации, подготовленной в Московском финансово-юридическом университете, такая симметрия позволяет избежать описательного перечисления иностранного законодательства и перейти к собственно сравнительно-правовому анализу.

2.1. Федеральная модель уголовной ответственности за пытки в США

1. Как определяется torture в 18 U.S.C. § 2340 [3]?

2. Что означает признак действия under the color of law?

3. Каково содержание требования specifically intended?

4. Какие формы severe physical or mental pain or suffering охватываются федеральной дефиницией?

После анализа рекомендуется таблица 4 — «Элементы определения пытки по 18 U.S.C. § 2340» [3].

5. Какие признаки преступления установлены § 2340A?

6. Какое значение имеет то обстоятельство, что § 2340A регулирует пытку, совершенную вне территории США?

7. Какие персональные основания федеральной юрисдикции предусмотрены законом [3]?

8. Какое значение имеет ответственность за покушение и сговор?

Для отображения юрисдикционной конструкции целесообразен рисунок 4 — «Основания применения 18 U.S.C. § 2340A» [3].

9. Какие вопросы полноты федеральной криминализации государственной пытки рассматривает К. Дрейпер [12, С. 133–157]?

Параграф следует завершить выводом о сочетании самостоятельной федеральной криминализации пытки со специальными условиями юрисдикции и повышенным значением субъективного признака намерения.

2.2. Уголовно-правовые средства противодействия пыткам в Германии

1. Какими нормами StGB может охватываться поведение, соответствующее признакам пытки?

2. Каково значение общих составов причинения телесного вреда?

3. Какие признаки установлены § 340 StGB о причинении телесного вреда публичным должностным лицом при исполнении [4]?

4. Какие действия охватывает § 343 StGB о принуждении к показаниям [4]?

После систематизации рекомендуется таблица 5 — «Нормы StGB, образующие уголовно-правовой механизм противодействия деяниям с признаками пытки» [4].

5. Как статус публичного должностного лица влияет на квалификацию?

6. Как процессуальная цель принуждения к показаниям влияет на применение § 343 StGB?

7. Какие элементы международного понятия пытки охватываются специальными германскими составами, а какие требуют обращения к общим нормам?

Для отображения взаимосвязей рекомендуется рисунок 5 — «Соотношение общих и специальных норм германского уголовного права при квалификации деяний с признаками пытки» [4].

8. Какие сравнительные выводы следует сделать при сопоставлении германской модели с российской и американской?

Параграф необходимо завершить выводом о функциональном характере германской модели, в которой правовая оценка зависит от совокупности общих и специальных уголовно-правовых норм.

2.3. Конституционные и уголовно-правовые средства запрета пыток в Иране

1. Как сформулирован запрет пыток в ст. 38 Конституции Исламской Республики Иран [5]?

2. Какая цель применения пытки прямо указана в конституционной норме?

3. Как оцениваются признание, свидетельские показания и клятва, полученные под принуждением [5]?

4. Как ст. 39 Конституции дополняет защиту достоинства задержанных и заключенных [5]?

После анализа рекомендуется таблица 6 — «Конституционные гарантии против пыток в Иране и направления их уголовно-правовой реализации» [5].

5. Какие уголовно-правовые нормы необходимо исследовать для оценки ответственности за незаконное насилие должностных лиц?

6. Совпадает ли объем внутреннего запрета с международным определением пытки?

7. Как следует разграничивать конституционный запрет и конкретные основания уголовной ответственности?

Для системного отображения целесообразен рисунок 6 — «Уровни правового регулирования запрета пыток в Иране» [5].

8. Какие различия с германской моделью имеют значение для сравнительного анализа?

Вывод главы должен зафиксировать структурные различия зарубежных моделей: специальную федеральную конструкцию США, систему общих и специальных составов Германии и сочетание конституционного запрета с уголовно-правовыми средствами ответственности в Иране.

Глава 3. Сравнительный анализ и направления совершенствования российского уголовного законодательства об ответственности за пытки

Практическую главу нельзя начинать с готового набора законодательных рекомендаций. Сначала необходимо сопоставить четыре национальные модели по одинаковым критериям, затем выделить конкретные проблемы российского законодательства и только после этого оценивать варианты их решения. Зарубежный опыт используется как сравнительный материал, а не как готовый образец для механического заимствования.

3.1. Сравнение российской, американской, германской и иранской моделей уголовной ответственности

1. В каких правопорядках используется самостоятельная законодательная дефиниция пытки?

2. Как различается роль специального должностного или публичного субъекта?

3. В каких моделях специальная цель является обязательным элементом соответствующей уголовно-правовой конструкции?

4. Как различается охват физического и психического страдания?

После сопоставления рекомендуется таблица 7 — «Сравнение уголовно-правовых моделей ответственности за пытки в России, США, Германии и Иране» [1–5].

5. Как различаются специальная криминализация и применение совокупности общих и специальных составов?

6. Каковы различия территориальной и экстерриториальной юрисдикции?

7. Как взаимодействуют уголовный запрет и процессуальные гарантии недопустимости признаний, полученных принуждением?

На этой основе целесообразен рисунок 7 — «Модели реализации международного запрета пыток в национальном уголовном праве» [1–5].

8. Какие различия имеют непосредственное значение для оценки российского регулирования, а какие обусловлены общей архитектурой соответствующего правопорядка?

В конце параграфа следует сформулировать типологию исследованных моделей и объяснить юридическое значение различий, не подменяя сравнительный анализ оценочным рейтингом государств.

3.2. Проблемы российской модели ответственности за пытки с учетом зарубежного опыта

1. Насколько российское определение пытки согласуется с элементами международного определения [1; 2]?

2. Создает ли распределение уголовной ответственности между ст. 117, 286 и 302 УК РФ квалификационные трудности?

3. Каково значение различий между специальными целями пытки и иными субъективными признаками насильственных преступлений?

4. Какие проблемы разграничения должностных и процессуальных составов подтверждаются современными исследованиями Н.Ю. Скрипченко [6, С. 372–382] и А.А. Радченко [7, С. 648–657]?

После систематизации рекомендуется таблица 8 — «Проблема российского уголовного регулирования, ее проявление и сравнительно-правовой материал».

5. Какие элементы американской модели целесообразно использовать только как сравнительный ориентир?

6. Что показывает германская модель о возможности охвата поведения совокупностью общих и специальных составов?

7. Какие ограничения выявляются при различии между конституционным запретом и детализированной уголовно-правовой конструкцией?

Для причинно-следственного анализа целесообразен рисунок 8 — «Связь структуры уголовно-правового запрета с проблемами квалификации пытки».

8. Какие проблемы относятся к формулировке закона, а какие возникают преимущественно при его толковании и применении?

Параграф следует завершить ограниченным перечнем доказанных проблем российского регулирования, каждая из которых должна иметь нормативное и научное обоснование.

3.3. Направления совершенствования уголовно-правового регулирования ответственности за пытки в России

1. Требует ли уточнения законодательное определение пытки с учетом ст. 1 Конвенции ООН против пыток [1]?

2. Необходимо ли уточнять соотношение ст. 286 и 302 УК РФ?

3. Какие квалификационные вопросы могут решаться путем развития единообразного толкования без изменения текста уголовного закона?

4. Как обеспечить последовательное разграничение пытки, истязания, насилия при превышении полномочий и принуждения к даче показаний?

После первичной систематизации рекомендуется таблица 9 — «Проблема, предлагаемая мера, правовое основание, сравнительный ориентир и ожидаемый результат».

5. Какие элементы зарубежного регулирования могут использоваться только как аналитические ориентиры?

6. Какие последствия предлагаемое изменение создаст для конкуренции уголовно-правовых норм?

7. Как возможное изменение повлияет на определение субъекта и обязательной цели пытки?

После проверки взаимосвязи предложений целесообразен рисунок 9 — «Алгоритм обоснования изменений законодательства об уголовной ответственности за пытки».

8. Каким образом каждое предложение должно соотноситься с международным стандартом и результатами первых двух глав?

9. Какие критерии позволяют проверить, что предлагаемое решение повышает определенность закона, а не создает новую конкуренцию составов?

Финальный вывод должен показать, что совершенствование регулирования предполагает не механическое увеличение санкций, а повышение определенности уголовно-правовых признаков, согласованности смежных норм и предсказуемости квалификации.

Источники и литература

Нормативно-правовые акты

Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания : принята резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи ООН от 10.12.1984 [Электронный ресурс]. URL: https://www.ohchr.org/en/instruments-mechanisms/instruments/convention-against-torture-and-other-cruel-inhuman-or-degrading (дата обращения: 25.09.2026).

Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/ (дата обращения: 25.09.2026).

United States Code. Title 18. Part I. Chapter 113C. Torture. §§ 2340–2340B [Electronic resource]. URL: https://uscode.house.gov/view.xhtml?edition=prelim&path=%2Fprelim%40title18%2Fpart1%2Fchapter113C (accessed: 25.09.2026).

German Criminal Code (Strafgesetzbuch — StGB), in the version published on 13 November 1998, as amended [Electronic resource]. URL: https://www.gesetze-im-internet.de/englisch_stgb/ (accessed: 25.09.2026).

Constitution of the Islamic Republic of Iran. Articles 38–39 [Electronic resource]. URL: https://www.iranrights.org/library/document/208/the-constitution-of-the-islamic-republic-of-iran (accessed: 25.09.2026).

Литература и публикации

Скрипченко Н. Ю. Уголовная ответственность за пытку: современное регулирование и проблемы реализации // Всероссийский криминологический журнал. 2023. Т. 17, № 4. С. 372–382. DOI: 10.17150/2500-4255.2023.17(4).372-382.

Радченко А. А. Принуждение к даче показаний: изменения уголовного закона и проблемы квалификации // Всероссийский криминологический журнал. 2024. Т. 18, № 6. С. 648–657. DOI: 10.17150/2500-4255.2024.18(6).648-657.

Куликова М. А. К вопросу об уголовной ответственности за пытку по уголовному законодательству Российской Федерации // Современное общество и право. 2024. № 4 (71).

Бардеев К. А. Проблемы законодательной регламентации и квалификации пытки в отечественном уголовном законодательстве // Теория и практика общественного развития. 2023. № 6 (184). С. 251–255.

Аснис А. Я. Пытки: проблемы толкования и пути совершенствования уголовного законодательства // Пробелы в российском законодательстве. 2019. Т. 12, № 6. С. 85–94.

Rahmatifar S. Fighting against Torture: Comparative Study of the Legal System of the Islamic Republic of Iran and the Federal Republic of Germany (in the Light of the International Human Rights Law). 2023. DOI: 10.22096/hr.2023.554184.1478.

Draper K. A Proposal to Criminalize State Torture in the United States // Criminal Justice Ethics. 2023. Vol. 42, No. 2. P. 133–157. DOI: 10.1080/0731129X.2023.2230756.

Aceves W. J. United States v. George Tenet: A Federal Indictment for Torture // New York University Journal of International Law and Politics. 2015. Vol. 48, No. 1.

Hajjar L. Does Torture Work? A Sociolegal Assessment of the Practice in Historical and Global Perspective // Annual Review of Law and Social Science. 2009. Vol. 5. P. 311–345. DOI: 10.1146/annurev.lawsocsci.093008.131501.

Мустакимов В. А. GPT юристам. 500 промптов, повышающих производительность в 1000 раз. — Екатеринбург: Академия перефразирования и рерайта. Издательские решения, 2023. — 238 с. — ISBN 978-5-0060-4221-6.

Интернет-источники

Committee against Torture : official page of the Office of the United Nations High Commissioner for Human Rights [Electronic resource]. URL: https://www.ohchr.org/en/treaty-bodies/cat (accessed: 25.09.2026).

Definition of Torture Under 18 U.S.C. §§ 2340–2340A : Office of Legal Counsel, U.S. Department of Justice, 30 December 2004 [Electronic resource]. URL: https://www.justice.gov/olc/opinion/definition-torture-under-18-usc-%C2%A7%C2%A7%C2%A02340%E2%80%932340a (accessed: 25.09.2026).

German Criminal Code (Strafgesetzbuch — StGB) : official English translation, Federal Ministry of Justice [Electronic resource]. URL: https://www.gesetze-im-internet.de/englisch_stgb/ (accessed: 25.09.2026).