В рамках деятельностного подхода социологами наука осмысливается как организованная форма коллективной деятельности специально обученных специалистов, цель которой — создание, сохранение и распространение исследовательской информации о человеке, обществе и природе. Особое значение при этом приобретает профессиональное взаимодействие исследователей. Следует подчеркнуть, что в ряде современных концепций научной деятельности утверждается, что само знание формируется в рамках социальных взаимодействий, то есть носит по своей сути коммуникативный характер. Основным инструментом в процессе передачи знаний признается научная литература, причем публикация в профильном журнале рассматривается как универсальное средство хранения и перемещения исследовательских данных.
В условиях современной исследовательской системы, когда численность публикаций в международных базах становится доминирующим индикатором продуктивности как отдельных ученых, так и научных учреждений, изучение проблематики присвоения чужого материала приобретает особую значимость. При этом приоритет отдается англоязычным статьям, в то время как другие формы размещения научных материалов, такие как монографии, тезисы и материалы научных форумов, остаются вне поля официальной оценки, несмотря на их ощутимую роль в профессиональном взаимодействии.
Как важный компонент культурной среды, система выработки знаний напрямую зависит от степени информационной обеспеченности и характера взаимодействия всех участников исследовательского процесса, а также от уровня их нравственных установок. Необходимо подчеркнуть, что развитие науки возможно лишь при условии системного опоры на достижения как предшествующих, так и современных ученых в рамках соответствующей дисциплины. При этом профессиональное взаимодействие охватывает разнообразные формы контактов между исследователями, включая как стандартизированные письменные тексты, так и различные электронные или устные формы передачи информации.
Характер публикационной активности включает несколько форм, однако основное значение придается размещению научных материалов в виде публикаций, докладов и отчетов. Именно эти формы служат основным каналом распространения новых знаний внутри профессионального сообщества. Подчеркнем, что включение статьи в научный журнал предполагает обязательное прохождение процедуры экспертной рецензии, что придает тексту статус научного признания. Публикация требует высокого уровня квалификации и ответственности, поскольку напрямую влияет на научный авторитет и репутацию исследователя. В этой связи любые действия, нарушающие нормы профессионального поведения, включая присвоение чужого материала, расцениваются как недопустимые с точки зрения академической этики.
Хотя запрет на присвоение чужого материала существовал задолго до формирования цифровой среды, именно развитие информационных технологий, в частности Интернета, существенно расширило как возможности, так и масштабы подобных нарушений. Одновременно с этим была снижена значимость прочих форм научного взаимодействия, кроме статей в профильных изданиях, что привело к доминированию количественного показателя публикаций как главного критерия научной результативности. Такая трансформация породила рост различных форм отклонений от научной нормы, включая механическую подборку чужих идей, повторное использование собственных работ и классический плагиат. Однако стоит отметить, что эти причины не исчерпывают весь спектр факторов, вызывающих подобные нарушения.
Особого внимания заслуживает явление, которое в зарубежной академической среде обозначается термином «автоплагиат», а в российском контексте носит наименование повторных или множественных публикаций. Суть этой формы заключается в тиражировании ранее созданных текстов под измененными заголовками и с минимальными изменениями содержания. При этом материал направляется в различные издания, зачастую в те, где допускается платное размещение без прохождения экспертной проверки и анализа на предмет наличия заимствований.
Настоящее исследование ориентировано на системное изучение факторов, способствующих увеличению объема присвоения чужого материала, а также на формулирование четких определений всех известных форм этого явления и оценку их последствий для современной исследовательской среды. Кроме того, в нем акцентируется внимание на анализе возможных путей и средств, способных снизить масштабы рассматриваемого отклонения от норм академической честности при подготовке и размещении научных материалов.
Следует отметить, что реализация стратегии повышения позиций российских вузов в глобальных академических рейтингах, как это было ранее обозначено в специализированной литературе, вызвала эффект искусственного роста количества англоязычных публикаций, представленных в международных базах. Это сопровождалось коммерциализацией процесса публикации, созданием низкопробных журналов и снижением качества размещаемых материалов. Бюрократизация управления в системе науки и образования также сыграла немаловажную роль в этих изменениях. Анализ ситуации выявил, что ограничение оценки вклада национальной научной школы только долей статей в глобальном массиве информации не отражает всей полноты научного вклада.
Дополнительно в ряде исследований подчеркивается неоправданный акцент на доминировании американских ученых в международной научной среде. Однако важно подчеркнуть, что весомую долю в научном потенциале США составляют специалисты, иммигрировавшие из бывшего СССР. В частности, тысячи докторов наук, ранее работавших в советской научной системе, продолжают сегодня активную деятельность в американских университетах и научных центрах, включая высокотехнологичные зоны, такие как Силиконовая долина.
На фоне обозначенных тенденций отечественной исследовательской системы и высшей школы становится очевидной необходимость системного изучения феномена присвоения чужих результатов. Этот вид нарушения профессиональных стандартов получил широкое распространение в связи с цифровизацией исследовательских процессов. На протяжении всей истории науки сохранялась норма, предписывающая обязательную опору на предыдущие исследования по рассматриваемому вопросу, что обеспечивает преемственность и устойчивость научного знания.
В условиях ориентации на массовое производство публикаций размещение научных материалов с элементами присвоения чужих фрагментов стало нередко использоваться как инструмент ускоренного достижения формальных показателей. В этой связи становится актуальным обращение к истокам самого явления, его концептуальной формулировке, а также к возможностям его минимизации в современной научной практике.
Обратимся к краткому историческому анализу. Этимология понятия «плагиат» восходит к латинскому слову «plagium», первоначально обозначавшему незаконное удержание свободного человека в рабстве. Уже в XVII веке, согласно мнению исследователей, данное слово стало использоваться в значении литературного воровства — преднамеренного присвоения авторства или его частей. Данное значение остается наиболее релевантным и в современном понимании: речь идет о хищении результатов интеллектуальной работы, включая идеи, формулировки и иные элементы, без обязательной ссылки на первоисточник. Как указывается в ряде публикаций, чрезмерно расширенная трактовка термина способна нивелировать саму суть явления, подводя под это определение даже вторичное изложение ранее существующих теорий или понятий.
История показывает, что феномен присвоения чужих материалов возник одновременно с письменной речью и продолжается на протяжении всей истории науки. Однако изобретение печатного станка, развитие книгоиздательского дела, а позднее и массовое распространение цифровых технологий существенно увеличили масштабы его проявлений. Расширение доступа к чужим текстам и возможность их быстрого копирования изменили не только характер научной работы, но и вызвали необходимость в правовом и этическом регулировании данного вопроса.
С внедрением Интернета и повсеместным распространением персональных цифровых устройств масштабы неправомерного использования чужих результатов приобрели глобальные размеры. Это побудило развитые страны, прежде всего обладающие высоким уровнем технологического развития, к активному внедрению механизмов правового и институционального контроля. Так, в странах с продвинутыми цифровыми инфраструктурами — США, Японии, Германии — начали реализовываться системные меры по предотвращению подобных отклонений.
В российской практике системный подход к решению данной проблемы начал формироваться лишь в первые годы XXI века, что совпало с реформированием отечественной системы высшего образования в рамках Болонского процесса. В 2007 году ВАК официально принял к использованию специализированную программу проверки на заимствования в диссертационных исследованиях и студенческих работах. Однако информирование исследовательского сообщества о конкретных критериях оценки оригинальности текста оказалось недостаточным, что вызвало множество неясностей, в том числе при определении допустимого уровня заимствований в квалификационных и научных материалах.
Следует подчеркнуть, что реакция на присвоение чужого интеллектуального труда в различных сферах творческой деятельности имеет разную степень строгости. В научной работе подобные действия, как правило, легче идентифицируются, вызывают резонанс и подвергаются осуждению. В то же время в сфере искусства, где идентификация источников сложнее, отношение к заимствованиям может быть более терпимым. Это различие требует формирования точной и суженной формулировки самого явления для научной среды. Под присвоением чужого материала в рамках науки следует понимать любое использование текста, изображений, понятий, названий или концептуальных построений другого автора без ссылки на источник.
Для исследователей, не обладающих достаточным опытом, а также для тех, кто уже имеет определенный научный стаж, полезным представляется систематизированный перечень ситуаций, при которых наличие ссылки на первоисточник, включая указание страницы, становится обязательным. Среди таких случаев следует отметить включение прямой цитаты, то есть текстового фрагмента, взятого в кавычки, а также заимствование графических или табличных материалов, схем, фотографий и статистических данных. Игнорирование этих требований, включая отсутствие точной страницы при наличии лишь названия источника, расценивается автоматизированными системами как отклонение от академической добросовестности.
При использовании цифровых ресурсов важно указывать не только наименование источника, но и дату обращения к нему. Однако на практике значительная часть обучающихся, подготавливающих учебные и выпускные исследования, ограничиваются лишь названием статьи или сайта, что является следствием традиционного подхода, применявшегося при написании школьных сочинений. Подобная практика нередко наблюдается и в квалификационных работах более высокого уровня, включая итоговые исследования, представляемые на соискание ученой степени.
Отдельного внимания заслуживает вопрос, связанный с работой систем проверки оригинальности текста. Были зафиксированы случаи, когда при удалении раздела с литературой в магистерских диссертациях показатель авторского текста увеличивался, что говорит о несовершенстве алгоритмов анализа. В этой связи актуальной представляется задача по широкому распространению информации о технических аспектах функционирования системы антиплагиата, особенно в части распознавания форм отклонения от научной нормы. Необходимо не только устранить информационную закрытость, но и сформировать открытый доступ к методическим основам работы этой системы.
Следует вспомнить исторические примеры, когда раскрытие приемов нарушения научной этики воспринималось как попытка научить нарушать. В частности, в 1970–1980-е годы упоминание в научной литературе типичных ошибок в библиографиях, авторстве и цитировании порой трактовалось как подрыв основ научной морали. Аналогичная ситуация сохраняется и в настоящее время, когда информация о нарушениях часто замалчивается.
Кроме присвоения чужого материала, к формам нарушения академической добросовестности относится и механическая подборка чужих идей. Несмотря на соблюдение всех формальных требований, таких как корректные ссылки, подобные работы не вносят существенного вклада в развитие научной мысли. Такие тексты формируются за счет объединения фрагментов из различных источников и представляют собой лишь обзорную работу, лишённую оригинальных положений. Поэтому ряд гуманитарных журналов рассматривает подобные материалы как самостоятельную категорию публикаций.
Еще одна разновидность нарушения — повторное размещение собственных материалов с минимальными изменениями или под иными названиями. Эта практика, обозначаемая как автоплагиат, предполагает многократное воспроизведение уже опубликованного текста, что снижает ценность научного вклада. Как правило, подобные материалы попадают в недобросовестные издания, которые не проводят экспертную оценку и принимают публикации за оплату. При этом данные тексты не представляют интереса для науки, а их основной задачей становится получение формальных показателей, необходимых для карьерного продвижения в условиях низкой оплаты научного труда.
Авторы, прибегающие к подобной стратегии, как правило, не проявляют исследовательской инициативы, и их деятельность нарушает не только этические, но и правовые нормы. Такие публикации могут содержать как присвоение чужих данных, так и искажение результатов. В конечном итоге значительная часть текстов, появившихся в последние годы, особенно в социальных и гуманитарных науках, не отвечает требованиям подлинной научной деятельности и представляет собой имитацию науки.
Размещение результатов научной деятельности представляет собой центральный элемент не только в карьере самого ученого, но и во всей системе научного воспроизводства. Однако отношение к присвоению чужих результатов и интенсивность борьбы с подобным отклонением существенно различаются в зависимости от уровня организации научной системы.
На уровне внутриотраслевой организации знания формируется так называемая структура научной дисциплины. Согласно ряду исследований, в рамках этого уровня исследователь вынужден находить баланс между обязательным включением предыдущих достижений и необходимостью демонстрации оригинального вклада. Эта проблема решается путем установления определенного соотношения между авторским и заимствованным содержанием. Так, в контексте естественных наук предлагалась ориентировочная норма — от 10 до 20 ссылок на один авторский лист текста. При большем числе может возникнуть подозрение в избыточной зависимости от источников, а при меньшем — в отсутствии связи с научной традицией. Данный показатель основан на анализе ведущих научных изданий США и Европы.
В последние годы наблюдается тенденция к чрезмерному расширению списков источников, сопровождающих публикации, что воспринимается как стремление создать иллюзию научной обоснованности. Однако наукообразность не всегда означает содержательную насыщенность. При этом важно учитывать, что каждая научная дисциплина обладает собственной структурой и концептуальными рамками, определяющими допустимые пределы использования чужих идей. В условиях устойчивого закрепления авторства через публикации или патенты риск множественного открытия сводится к минимуму. В случае совпадения исследований спор о приоритете может завершиться признанием двойного авторства или компромиссным наименованием явления.
Однако если полученные результаты не были опубликованы, то они не становятся достоянием научной общности, а следовательно, теряют научную ценность. В научной системе признаются лишь те данные, которые были официально зафиксированы в виде публикации.
На уровне социокультурного контекста науки, включающего ментальные установки, национальные особенности и общественный запрос на определённые типы знаний, проблема присвоения чужого труда приобретает особую остроту. Здесь она затрагивает не только авторитет научного сообщества, но и репутацию страны в целом. В таких условиях нарушение трактуется как форма мошенничества, требующая не только моральной, но и правовой оценки. Борьба с подобными отклонениями выходит за рамки академической среды и требует институционального вмешательства.
Ярким примером может служить ситуация в Румынии, когда в 2013–2014 годах один из кандидатов в президенты был публично обвинён в использовании чужих материалов в своей диссертации. Это привело к широкому резонансу в обществе и стало поводом для принятия нормативных документов, регламентирующих профессиональную этику исследователей. В итоге подобные споры используются не только как механизм научного контроля, но и как инструмент политической борьбы.
На социальном уровне наблюдаются определенные успехи в противодействии присвоению чужих результатов. Однако правовой аспект проблемы представляет сложность, поскольку в науке объектом является нематериальный результат, не обладающий абсолютными исключительными правами. Публикация научного текста автоматически делает его элементом общего научного фонда, согласно нормам моральных принципов, разработанных в рамках системы КУДОС. Из этого следует важный вывод: единственным эффективным барьером для распространения академического мошенничества остаётся внутренняя добросовестность самого исследователя и чувство научной чести. Именно поэтому особое значение приобретает формирование у будущих ученых устойчивых этических установок в рамках профессиональной среды.
Нарушение норм научной этики в цифровом обществе приводит не только к падению престижа самой науки, но и влечет за собой конкретные финансовые и кадровые последствия. Эти последствия требуют вмешательства со стороны системы управления научной деятельностью, то есть административного уровня. В этой плоскости противодействие осуществляется с позиции внешнего контроля над научным производством. Нарушения используются как основание для применения санкций: лишения ученых степеней, увольнения, ограничения в участии в грантовых программах и т. п. Однако предположение о высокой квалификации представителей научной бюрократии не всегда подтверждается на практике. Нередко административные меры не только не способствуют развитию науки, но и осложняют ее воспроизводство.
Следует подчеркнуть, что внешнее управление представляет собой результат компромисса между внутренней самоорганизацией научного сообщества и внешними административными задачами. Такая система основана на строгой иерархии, предполагающей территориальную фиксацию исследователя в рабочем пространстве. Уже в середине XX века социологи отмечали, что подобная система малопригодна для творческой деятельности, поскольку не стимулирует, а скорее ограничивает исследовательскую инициативу. При подобной модели учёный превращается в объект контроля со стороны управленцев, наделённых полномочиями устанавливать количественные нормативы: по числу публикаций, посещаемости рабочего места, выполнению отчетов и индивидуальных планов.
Авторитет науки оказывается под угрозой в условиях навязчивой публикационной нагрузки. Такая гонка за числом статей не способствует появлению новых знаний. Тем не менее повтор, репродукция, использование готовых текстов — характерные черты цифровой эпохи, что поднимает вопрос: возможно ли полностью искоренить подобные явления? Ответ очевиден — полное устранение маловероятно, но важна реализация стратегий их сдерживания. Некоторые предложения, например, проведение регулярных просветительских мероприятий, организация систем контроля в учреждениях, публичное осуждение нарушителей, кажутся вполне реализуемыми. Однако утверждение, что всё это можно реализовать без участия государства, вызывает сомнения.
Каждое отклонение в научной практике имеет конкретные социальные и институциональные причины. Для их осмысления следует обратиться к специализированным исследованиям, где подчёркиваются парадоксы современной публикационной практики и негативное влияние бюрократизации науки. Важным шагом в этом направлении является широкое информирование научного сообщества о требованиях к публикационной этике, включая принципы работы антиплагиатных систем. Распространение таких знаний объективно будет способствовать снижению масштабов использования недобросовестных методов подготовки научных текстов.
Подводя промежуточный итог, следует отметить, что феномен присвоения чужих результатов в научной среде обусловлен множеством факторов. Это явление отражает состояние современной исследовательской системы, являющейся частью быстро меняющегося цифрового общества, и требует комплексного подхода к его сдерживанию через воспитание, регулирование и институциональное просвещение.
