Согласно главе 22 кодификационного акта – кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ («Исполнение обязательств»), с учетом специфики правовых норм в отношении отдельных видов обязательств (глава IV кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ), данный правовой институт предполагает совершение обязанным лицом предусмотренного актуальным нормативно-правовым регулированием или договором действия (бездействия) в пользу другой стороны обязательства и (или) третьего лица [1].
В соответствии с пунктом 1 статьи 309 кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с положениями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких положений и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями[1].
Из содержания цитируемого законодательства следует, что для того, чтобы исполнение считалось обоснованным, необходимо также определить, соответствует ли оно двум основным перечням критериев: условиям обязательства и императивным нормам или, при их отсутствии, требованиям обычного права или общего порядка. При этом, в зависимости от правовой природы обязательства, условия обязательства определяются исходя из содержания заключенного сторонами договора (с учетом, например, норм, регулирующих форму сделки) или конкретных обстоятельств возникновения убытков или неосновательного обогащения, а обязательный элемент определяется на основании норм, регулирующих временную, пространственную и персональную действительность положения.
Вывод о том, было ли обязательство исполнено надлежащим образом, в каждом конкретном случае зависит от ряда различных факторов. Однако, в целом, исполнение может считаться адекватным, если оно соответствует вышеуказанным критериям в отношении формы, процедуры, объема, сроков и других юридически значимых характеристик. Бремя доказывания того, что обязательство было надлежащим образом исполнено, лежит на должнике.
С учетом положений пункта 5 статьи 10 кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ, принимая во внимание гражданско-правовую презумпцию добросовестности сторон и разумности их действий, надлежащее исполнение обязательства следует рассматривать как предполагаемую цель вступления в договорные отношения, а в случае внедоговорных обязательств – как предполагаемое поведение должника, поскольку в соответствии с пунктом 1 статьи 408. Согласно статье 1 кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ, надлежащее исполнение обязательства погашает обязательство, то есть «рационализирует» ситуацию между сторонами и создает общественные отношения, которые могут возникнуть между ними.
Однако в отсутствие внешних стимулов надлежащее исполнение обязательства может быть затруднено или неоправданно затруднено различными правовыми гарантиями, предусмотренными законодателем для правомерного поведения должника, одной из которых является статья 310 кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ, предусматривающая, что сторона не может в одностороннем порядке отказаться от исполнения обязательства и/или в одностороннем порядке изменить его условия. Смысл этой гарантии сводится к фиксированным и определенным срокам обязательств и тому, что должник не может изменить (прекратить) их по своей инициативе (кроме случаев, предусмотренных актуальным нормативно-правовым регулированием или иными правовыми актами и в связи с осуществлением всей предпринимательской деятельности другой стороны – и договорами).
Другими важными гарантиями надлежащего исполнения обязательств являются гражданская ответственность должника за неисполнение обязательств и специальные меры предосторожности.
1 октября 2019 года вступил в силу Федеральный закон от 18 марта 2019 года № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую и часть третью статьи 1124 кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ». (пункт 6 статьи 1) была введена часть 2 статьи 309 кодифицированный нормативно-правовой акт – ГК РФ, в соответствии с которой условиями сделки может быть предусмотрено исполнение обязательств сторон при наступлении определенных обстоятельств, не требующих дополнительного специального волеизъявления сторон, направленного на исполнение обязательств путем использования информационных технологий, предусмотренных условиями сделки[2].
Это относится и к так называемым смарт-контрактам, на что указывают Л.Г. Ефимова и О.Б. Сиземова. Смарт-контракт – это компьютерная программа (или компьютерный код), которая может быть заключена только с помощью технологии блокчейн и позволяет автоматически заключать, исполнять и расторгать различные контракты при наступлении заранее определенных юридических фактов [3].
Таким образом, договорные отношения субъектов как социально-правовое явление представляет собой специфическую форму социальной коммуникации и канал социально полезного взаимодействия между сторонами гражданского правоотношения. В этой парадигме исполнение обязательств является прямым результатом этого взаимодействия, объективацией, которая выходит за пределы источников отношений между субъектами. При этом исполнение возложенных обязательств не гарантирует никакого, а только надлежащее исполнение условий обязательств и требований закона (иных законов, правил, обычаев) в юридическом смысле, гарантированное комплексом материальных стимулов (в том числе правом на возмещение убытков, неустойкой, залогом, поручительством и т.д.).