В продолжающейся борьбе с несанкционированным заимствованием и стремлении к повышенной оригинальности научных текстов неотъемлемой частью научных протоколов стала добровольная, а впоследствии и добровольно-принудительная практика проверки подготовленных научных работ через систему «Антиплагиат». Презентация любой работы научному сообществу — будь то студенческая ВКР или диссертация или статья неизвестного студента или известного учёного — теперь требует проверки через эту систему.
Но что влечет за собой эта проверка? Он оценивает оригинальность, самоцитирование, цитирование и дублирование. Обычно внимание концентрируется на первом и последнем показателях. Для многих последнее означает неправомерное заимствование, равносильное плагиату — правонарушению, которое может даже повлечь за собой юридические последствия. Между тем первый показатель — оригинальность работы — остается для ученых первостепенным. Преобладающий формальный подход требует высокого процента оригинальности (обычно 70–80%) в любой научной работе. Однако методология системы оценки «оригинальности» по своей сути ошибочна, как я вскоре объясню.
На этом фоне критерии оценки качества и значимости научной работы часто отходят на второй план или вовсе игнорируются, вытесняясь непоколебимой фиксацией на «оригинальности». Хотя использование системы «Антиплагиат» остается необязательным, университеты считают ее обязательной. Правила присуждения ученых степеней и правила защиты диссертаций подчеркивают такие предпосылки, как независимые исследования и запрет незаконных заимствований. В связи с этим АО «Антиплагиат» представил пакет «Антиплагиат.ВУЗ», на который в настоящее время подписаны более 250 учебных заведений нашей страны.
Правообладатель АО «Антиплагиат» утверждает на своем сайте: «Антиплагиат — это точный и быстрый инструмент выявления плагиата в документах. Воспользуйтесь нашим сервисом для выявления заимствований в тексте и сохраните свою репутацию для успешной карьеры в науке и образовании». Однако разумная юридическая перспектива могла бы принять более осторожный тон.
В процессе сбора отзывов об использовании «рекомендованного» коммерческого продукта, одобренного Минобрнауки России, Информационное сообщение от 10 апреля 2013 г. «О вопросах, связанных с порядком защиты и проверки текстов диссертаций», предусматривает: «Установление механизма проверки использования заимствованного материала без надлежащего указания автора и/или источника заимствования относится к компетенции образовательной (научной) организации, под эгидой которой действует и осуществляется диссертационный совет». по своему усмотрению».
Система выявления несанкционированных заимствований, широко известная как программа «Антиплагиат», действует независимо от Минобрнауки России или ВАК. Ему не хватает сертификации или аккредитации этих организаций. Вместо этого отдельные лица или организации самостоятельно используют такие программы, а процедуры оплаты определяются отдельными правообладателями.
Делать однозначные выводы о качестве научных исследований исключительно на основе компьютерных проверок неуместно и незаконно. Установление «факта плагиата» может произойти только в судебном порядке. Можно было бы предположить, что это утверждение окончательно исправит формальный и ошибочный подход к оценке оригинальности научного текста. Однако авторы пособия «О плагиате в диссертациях на ученую степень», одобренного ВАК по методическому обеспечению контроля оригинальности, неоднократно подчеркивают, что специализированные компьютерные программы не дают однозначных результатов. Указанные программы, в том числе программно-аппаратные комплексы обнаружения заимствований текста из любых источников (как открытых, так и ограниченных), не могут самостоятельно определить наличие или отсутствие плагиата в научной работе, а также не могут самостоятельно вызвать юридически значимые последствия.
Несмотря на эти директивы, система «Антиплагиат», несмотря на ее вопиющие несовершенства, фактически служит «проходным баллом» для научных работ всех уровней: от диссертаций до докторских диссертаций, одобренных университетами, и научных статей, принятых к публикации. Этот подход, вероятно, проистекает из исторической тенденции минимизировать личную ответственность. Полагаясь на чужую оценку и перекладывая принятие решений на непрозрачную автоматизированную систему, люди уклоняются от необходимости полностью понять суть научной работы, хотя внутренняя работа этих систем остается непостижимой.
В пособии «О плагиате в диссертациях на соискание ученой степени», одобренном ВАК, однозначно утверждается: «Не существует пороговых значений (выраженных в процентах или иным образом), в пределах которых наличие или отсутствие неправомерных заимствований в виде плагиат считается приемлемым».
Хотя этот вывод кажется простым и точным, его практическая реализация расходится. Требования, предъявляемые к научным работам, часто зависят от процента оригинальности, а остальное, относящееся к цитатам и заимствованиям, по программе «Антиплагиат» относят к простым «совпадениям». Найти университет, диссертационный комитет или научное издание, которое тщательно изучает каждый случай заимствования, а не зацикливается исключительно на показателе «оригинальности», остается сложной задачей. К сожалению, такой подход отклоняется от истинной сути научной оригинальности.
Более того, характер заимствований существенно варьируется. В пособии «О плагиате в диссертациях...» различаются две формы: правильное и неправильное заимствование. Юридически обоснованное заимствование соответствует установленным правилам цитирования, а неправильное заимствование происходит при нарушении норм цитирования при документировании.
Однако привязка юридических заимствований к конкретным видам цитирования оставляет материалы, использованные в произведениях, незащищенными авторским правом (согласно пункту 6 статьи 1259 ГК РФ). Следовательно, соблюдение правил цитирования, предусмотренных Гражданским кодексом, становится ненужным. Примечательно, что в эту категорию попадают правовые акты, судебные решения и другие правовые источники, часто используемые юристами. Увы, программа борьбы с плагиатом с трудом справляется с неочевидными случаями заимствований.
По некоторым вопросам консенсус среди ученых остается неуловимым. В пособии «О плагиате диссертаций...» представлены спорные и неоднозначные выводы, несмотря на похвальные усилия авторов. В частности, они «отмечают, что требование об обязательном указании автора и/или источника использованного заимствования распространяется исключительно на диссертацию (пункт 14 Положения о присуждении ученых степеней) и не распространяется на автореферат». Такая позиция представляется несовместимой с действующим законодательством и даже противоречит ему (ст. 1274 ГК РФ).
В сфере авторского права охрана, предоставляемая академическим произведениям, уже давно является предметом споров. В частности, спорным остается вопрос о том, заслуживает ли автореферат диссертации независимой охраны авторских прав. Преобладающая точка зрения утверждает, что только сама диссертация имеет право на такую охрану, тогда как автореферат, являющийся сжатым изложением, считается неприемлемым. Этот вывод исходит из того, что процесс абстрактной подготовки предполагает вспомогательную и техническую деятельность, которая по своей сути не влечет за собой создание нового интеллектуального продукта.
Однако эта позиция требует тщательного изучения, если ее сопоставить с правовыми нормами, регулирующими исключения из защиты авторских прав. Статья 1259 ГК РФ перечисляет объекты, на которые распространяется авторское право, а презумпция авторства, изложенная в статье 1257, еще больше усложняет ситуацию. Последнее подразумевает, что авторство реферата, даже если оно является производным, не должно сбрасываться со счетов.
Еще одна трудность, с которой сталкиваются опытные ученые, связана с «самоцитированием». Использование инструментов «Антиплагиат» может непреднамеренно снизить воспринимаемую оригинальность и научную ценность работы. Любопытно, что в руководстве «О плагиате в диссертациях...» прямо подчеркивается, что докторские исследования должны опираться на всю научную карьеру исследователя, включая материалы и результаты предшествующих исследований. Однако этот, казалось бы, простой принцип сталкивается на практике с проблемами из-за необходимости самоцитирования.
Загадка возникает, когда авторы основываются на существующих научных выводах или обобщают их. Рассмотрим формальное применение программы «Антиплагиат», которое иногда приводит к абсурдным сценариям: авторам предлагается перефразировать собственный текст, чтобы избежать обвинений в «автоплагиате» (довольно своеобразный термин!), или дословно перефразировать нормативные статьи (задача, которая может отсутствие последовательности или даже осуществимости). Такое соблюдение, хотя и якобы направлено на соблюдение формальностей, требует затрат времени, усилий и качества получаемых текстов.
Известным справочником по «нормам самоцитирования» является «Руководство по наукометрике», размещенное на сайте НИУ «Высшая школа экономики». Опираясь на зарубежную литературу, автор утверждает, что самоцитирование составляет примерно 10% ссылок в естественных науках и около 20% в социальных науках. Однако стоит отметить, что эти цифры основаны на сводках статистических исследований, а не на строгих обоснованиях.
Путешествуя по сложному ландшафту академической честности, ученые должны учитывать эти нюансы, признавая, что стремление к оригинальности и соблюдение формальностей часто неожиданно пересекаются.
В сфере академической честности преобладающий дискурс часто выступает за формальный подход к системам обнаружения плагиата. Однако в последних редакциях руководств для разработчиков привносится нюанс: «Результаты, полученные от системы «Антиплагиат», не следует рассматривать как однозначное доказательство нарушений авторских прав; сервис служит информационным целям. По сути, мы не относим тексты однозначно к категории «Антиплагиат». является плагиатом; скорее, мы информируем пользователей о наличии идентичных или похожих фрагментов текста. Важно осознавать, что система функционирует лишь как инструмент работы, и окончательная оценка документа лежит на пользователе.».
И наоборот, в «Руководстве» изложены шаги по приданию юридической силы сертификатам поверки: «Свидетельство о поверке представляет собой заполненную форму, содержащую результаты анализа. Обратите внимание, что эта функция позволяет загружать только заполненную форму, что не имеет юридического значения. Сертификация должна происходить. внутри вашей организации, поскольку только ваше учреждение может придавать юридическую силу». Такова реальность.
Такая динамика создает «взаимную ответственность»: пользователи перекладывают бремя надежности результатов на разработчиков системы, которые, в свою очередь, перекладывают ответственность обратно на пользователя (обычно на своего работодателя). Хотя сертифицированные результаты приобретают юридическую силу, неопределенность сохраняется, и ни одна из сторон не желает брать на себя полную ответственность.
Критически оценивая коммерческие системы, навязываемые университетам, профессор И.В. Понкин подчеркивает насущную проблему: агрессивное навязывание неумелого и ошибочного понимания оригинальности исследовательского продукта. Любопытно, что арбитром правильного поведения становится коммерческая организация, оторванная от научной строгости и не желающая повышать качество своей компьютерной модели. Такое положение вещей одновременно ошибочно и неприемлемо.
Более того, идея о том, что оригинальность научной работы может быть выражена количественно в процентах, независимо от методов расчета, основанных на других работах, требует тщательного изучения. Рассмотрим эксперимент с генератором случайных слов на 1000 слов: в выводе отсутствовали пунктуация и смысл, но он отличался 100% оригинальностью. Очевидно, что этот результат не соответствует научному идеалу. Удивительно, но «оригинальность» статьи колеблется от 56% до 72% в зависимости от вариантов проверки, несмотря на добросовестное соблюдение автором стандартов цитирования и требований законодательства. Попутно становится очевидным, что работы, полностью задокументированные в Российском индексе научного цитирования (РИНЦ), не всегда фигурируют в качестве «источников» при проверках на антиплагиат.
В современной академической среде соискатели часто прибегают к различным стратегиям, чтобы повысить воспринимаемую «оригинальность» своей работы. Среди этих тактик используются самопереписывание и другие импровизации для достижения желаемого уровня уникальности. Следовательно, публика сталкивается с научными результатами, которые могут похвастаться высокой оригинальностью, но иногда лишены содержательного, в том числе научного значения. Следует задаться вопросом, соответствует ли это истинной цели научных усилий.
Интернет изобилует советами о том, как повысить «ценность» научной работы. Было бы наивно предполагать, что студенты, абитуриенты и менее известные псевдоученые, чьи ручки создают удивительно оригинальные работы, не знают об этих инструментах. Однако еще один важный аспект, подчеркнутый «Антиплагиатом», касается списка источников. Традиционно большое количество цитирований считается необходимым для полноценной научной работы. Тем не менее, точный порог достаточного количества источников остается недостижимым, несмотря на то, что многие университеты и научные публикации произвольно устанавливают минимальные требования.
Что же тогда означают эти числовые пороговые значения и тщательно составленные списки связанных работ? Означает ли полный список, что автор внимательно прочитал каждый источник, но опустил соответствующие сноски? И наоборот, если автор напрямую включает результаты чужих работ без формального цитирования, это представляет собой плагиат — независимо от процента такого «заимствования». Любопытно, что когда автор прибегает к переписыванию, чтобы ассимилировать существующие научные выводы, работа часто получает более высокий рейтинг оригинальности. Любопытно, что система Антиплагиата не может пометить ни один из случаев как плагиат; более того, в последнем случае это могло бы даже повысить оценку оригинальности автора.
Возвращаясь примерно на 25 лет назад, автор — вероятно, один из пионеров в стране — столкнулся с проблемой пересечения «Интернета и права». Из-за отсутствия предшествующих научных публикаций значительные части пришлось создавать заново. Задача составления надежного списка источников уже тогда была актуальной. Сегодня исследователи, сталкивающиеся с новыми проблемами, такими как искусственный интеллект, блокчейн, дроны, 3D-печать, большие данные и смарт-контракты, должны преодолеть искусственный «барьер» поиска поставщиков. Их работа часто включает как подлинные, так и синтетические источники, иногда даже дополняя вторичную информацию для соответствия различным научным критериям (включая объем). Стремление к аутентичности и научной строгости сохраняется, даже несмотря на изменение ландшафта.
Будучи выпускником физико-математической школы, автор привык к краткому и ясному изложению мысли. Однако к научным работам — от студенческих дипломов до докторских диссертаций и научных статей — неизменно предъявляются объемные требования.
Часто авторы вынуждены дополнять свою работу вторичной информацией, стремясь соответствовать критериям объема публикации и, возможно, повысить оригинальность. В результате возникает парадокс: люди тратят время и силы на наполнение своей работы посторонним контентом, которым впоследствии занимаются рецензенты, научные редакторы, корректоры и читатели. Цикл продолжается, потребляя ценные ресурсы.
Перенося этот вопрос в сферу управления окружающей средой, возникает вопрос: сколько лесных массивов можно было бы сохранить, если бы мы воздержались от публикации лишнего научного контента? Однако, как это ни парадоксально, такая публикация по-прежнему необходима.
13 марта 2023 года РИНЦ представил новый рейтинг российских научных журналов — Science Index. Эта оценка объединяет четыре критерия, включая «среднюю длину текста статей за 3 года». Примечательно, что чем больше средний объем статьи, тем выше рейтинг журнала. В этом заключается загадочный критерий оценки в научной сфере.
Очевидно, что теперь эти системы служат целям, отличным от их первоначального предназначения. Создавая препятствия для некоторых ученых, они одновременно узаконивают посредственные научные работы. Таким образом, мы должны задуматься над долгосрочными целями развития российской науки.
Антон Геннадьевич Серго,
профессор, доктор юридических наук,
ФГБОУ ВО «Российская академия интеллектуальной собственности»
Источник: Журнал Суда по интеллектуальным правам
